Чтение онлайн

Мозг щелкнул и быстро обработал полученную информацию. Мужской и женский голос, плюс темнота и кусты... Вывод подтвердил громкий вскрик, звук смачной пощечины, и последующий треск кустов, из которых выбежала перепуганная особа женского пола и исчезла за угом дома. Еще парочка выводов, и я, подхватив Оксу за руку, ломанулась сквозь те же многострадальные кусты, только в обратном направлении.

Видок у девушки был откровенно неважным, и только полная идиотка ничего не поймет.

Егор, до этого явно полулежавший на скамье, вскинулся нам навстречу, но, рассмотрев, скуксился. А меня от уже его вида немного переклинило то ли от злости, то ли похлеще -- от настоящей ярости.

– Эй! Огурец, что ты творишь?!

– А твое какое дело?
– не менее "любезно" откликнулся парень, стирая ладонью помаду с губ и прикрывая другой быстро краснеющие царапины на щеке.

– Прямое, идиот.
– Я продолжала злиться, и с каждой секундой, потраченной на рассматривание потрепанного, лохматого Егора, злость накатывала все сильней.

Парень попытался усмехнулся, но перекосился, так что получилась улыбка кривой на одну щеку, и далеко не презрительной, ехидной, или какой там он ее хотел сделать. Уж скорее потерянной. Но она очень хорошо передавала злость своего хозяина.

– Может, просвятишь, мамочка?

Очень сильно захотелось впервые его ударить, от души. Невыносимо. Еще одна, самая малюсенькая фраза, еще одна ухмылка, чуть дольше бы продолжились наши гляделки с выражениями обжигающей злости на грани с ненавистью - и я бы точно съездила по Егоровой роже. Спасла положение всеми позабытая Окса. Как же я удивилась, когда услышала ее голос рядом с ухом...

– Знаете, я, пожалуй, пойду...

Оглянулась, заметив, что Егор встрепенулся и часто заморгал, став еще растерянней, чем раньше.

– С чего вдруг? Разве ты не хотела вот этого насильника малолетнего? Не волнуйся, я его подержу.

– Эй!
– включился в разговор парень, приподымаясь с еще более растерянным, но злым видком.
– Что за бред? Я не хочу!

И получил затрещину маде ин меня. Не удержалась, а руки были так близко...

– Это тебе за то, что пытался сделать, олух.

А вот второй раз ее перехватили у запястья, отвели в сторону.

– Хватит меня бить. Права не имеешь, поняла?

– Вот как?

– Именно. Ты мне мать, что ли, чтобы права качать?

– Разве? А до этого ты назвал меня своей мамочкой. Как же так?

И тут мне приспичило оглянуться. Наверное, хотела искать поддержки у... уже не важно. Приятельницы не было ни позади, ни сбоку, ни за кустами. И даже если прислушаться, шорохов и шагов слышно не было.

– Окса? Ксень!
– крикнула в темноту. Понятное дело - никто не откликнулся. Осела на поручень скамьи.
– Ушла.

Повернулась к Огурцу, растерявшему изрядную долю термоядерности, заглянула в разноцветные глаза, подняла руку.. и махнула ей, попутно еще содрогнувшись. Зябко передернулась и жалобно предложила:

– Пошли, что ли, домой?

Злость, как ни странно, унес порыв прохладного ветра и похоже что всю.

– Пошли, - эхом поддержал непривычно задумчивый, а может, даже инфантильный Огурец.
– Родителей нет, - добавил, зачем-то, погодя.

– Пф-ф, насмешил. Я тебе что, девушка, чтобы с родителями бояться встретиться?

– Да уж, кем ты только сегодня не пыталась побывать...
– вновь поработал эхом Егор, поднимаясь.

– Что?

– Ничего, пошли. Дорогу помнишь?

Спрыгнула следом и в два шага догнала притормозившего друга.

– Я не настолько старая, - оскорбилась.

Наверное, это бы рано или поздно произошло - разбор полетов на повышенных тонах и со взаимным... нетерпением. Мы чуть не подрались. А могло быть хуже, произойди это позже и при других обстоятельствах. Или лучше, но... но было бы уже не то. Взаимная вспышка перевернула что-то неуловимое, чему трудно дать объяснение. Что-то, что отдаляло нас, даже после прогулки. А теперь, после, мы определенно сблизились, и теперь понимали друг друга с полуслова. Пусть и не всегда. И в непривычно - для меня - маленькой кухоньке Кузнецовых царила ну прямо идиллия и тишина, нарушаемая редким хлюпаньем и моими умиротворенными вздохами. У Кузнецовых дома на редкость вкусный чай и теплый, мохнатый плед.

Громко поставила чашку на стол, привлекая внимания сидящего напротив.

– Ну и зачем? Ты хоть понял, что наделал?

Закуталась плотнее под хмурым взглядом Огурца, продолжая испытующе смотреть на него.

Другая кружка присоединилась к своей соседке.

– А что я такого наделал? Ничего, за что на меня можно орать!
– Отвернулся и вот так буркнул: - Она сама хотела.

Вот мы и подобрались к сути.

– И с чего такие выводы, кэп?

– А нафиг сиськами ко мне так прижиматься?
– мгновенно вспыхнул Егор.
– Тем более, с таким вырезом. По руке гладить и целовать при этом.

Попыталась вспомнить внешность выбежавшей из кустов, то кроме лица что-то ничего не вспоминалось.

– Только не говори, - выдавила, пряча половину лица в пледе. Ну не надо, чтобы он видел мою улыбку. Итак едва смех сдерживаю, - что она у тебя... первая?

– Вот не надо меня совсем за ребенка принимать, - раздраженно отозвался Огурец.
– Мне не тринадцать.

– О-о-о, открываются подробности из жизни моего Огурца?

Все же друг уловил насмешку и помрачнел.

– Попугаиха. Пьяная.

– Ничего подобного!
– возмутилась, прислушиваюсь к своему организму. И удовлетворенно заметила что права. Только мой восклик Егор определенно не так понял. Он мотнул в сторону коридора.