Чтение онлайн

– Ну как?

– Порядок! – кивнул Лонг, разглядывая содержимое банки на свет.

– Выливать такое добро – просто позор, – заявил шериф Бэйлор. – Согласны?

– Совершенно с вами согласен! – Лонг допил бурбон и вытер губы тыльной стороной ладони. – Мистер Бэйлор, официальному лицу действительно платят за то, чтобы он защищал закон. Вы верно заметили. Это вовсе не означает тем не менее, будто нельзя ценить по достоинству радости жизни.

– Выпейте еще, мистер Лонг! – предложил шериф.

– Не возражаю. – Пустую банку Лонг передал Баду Блэкуэллу, и тот снова ее наполнил. – Сэр, вы меня не так поняли. Я просто проезжал мимо, как частное лицо. Дай, думаю, навещу старого друга. Вот и все.

Мистер Бэйлор поправил очки и сказал:

– А не лучше, пока не поздно, завершить свой визит и вернуться во Франкфорт?

– Все зависит от Билла. Я вообще-то остановился в местном отеле. На денек-другой...

– Отель у нас хороший, – кивнул шериф Бэйлор. – "Камберленд"...

– Вроде бы там уютно и чисто.

– И кухня у них хорошая. Кстати, вы ужинали?

Лонг помедлил с ответом:

– Перекусил, словом, заморил червячка...

– Билл, – строго сказал Бэйлор, – твой приятель, по-моему, проголодался, а до Франкфорта путь неблизкий! Да вы не обращайте внимания, что наши так на вас уставились, – продолжал он, обращаясь к Лонгу. – Я уже говорил, они в глаза не видели акцизного чиновника.

Лонг улыбнулся, покачал головой:

– Да какой я чиновник? Обыкновенный простой парень. Родом из округа Харлан, что на юго-востоке нашего Кентукки.

– Это правда?

– Да, сэр, там я родился, вырос и жил, пока не пошел в армию.

– Билл, вели Эрону, пусть приготовит гостю поесть, – распорядился шериф Бэйлор.

Билл стоял как вкопанный. Он слушал разговор Фрэнка с шерифом Бэйлором, ловил каждое слово. Вначале оба распалились, потом постепенно успокоились, расслабились. Захоти Билл, он мог бы сделать вид, что все это – пустая болтовня, сотрясение воздуха; мог бы притворно улыбаться и ждать, когда наконец Фрэнк Лонг начнет намекать на обстоятельства, ради которых он приехал. Одно Билл знал точно: Фрэнк заведет об этом разговор не сегодня.

А что, если, не сходя с места, выпалить Фрэнку правду в лицо, вызвать его на откровенность, играть в открытую?

Нет, лучше не спешить. Зачем пороть горячку? Надо сначала все как следует обдумать, чтобы не пришлось потом жалеть.

Так он и сделает! Не торопясь поразмыслит, протянет время и успокоит нервы. Пусть пройдет минут десять, и он станет улыбаться. Будет лыбиться, пока не заболят щеки. Так и сделает!

Обдумав, он сказал совсем не то, что собирался. Не сводя взгляда с Лонга, он рубанул:

– Фрэнк сюда не ужинать приехал.

От удивления у Лонга глаза на лоб полезли. Он хотел было ответить, но сразу взял себя в руки.

– Он явился не для того, чтобы навестить старого друга и вспомнить прошлое, – усмехнулся Билл. – Он приехал за бурбоном, который изготовил мой отец.

Присутствующие обменялись многозначительными взглядами, а шериф Бэйлор присвистнул.

– Опять двадцать пять! – сказал он с усмешкой. – Билл, не бери эту дурню в голову. Лучше накорми своего старинного приятеля.

– А он сыт и есть не хочет. – Билл смотрел на Лонга в упор. – У него другое на уме. Сто пятьдесят бочонков бурбона ему покоя не дают. Сто пятьдесят бочонков кукурузного виски десятилетней выдержки. Я прав, Фрэнк?

Лонг не успел ответить, потому что в разговор снова вмешался шериф Бэйлор:

– Мы здесь уже раз сто слышали эту байку, и она нам надоела. Кто докажет, что Джон Мартин спрятал виски? Билл, посуди сам, если твой папаша нагнал столько виски и его до сих пор не нашли, значит, он сам его и выпил. Я это допускаю. Я помню, бурбон он пил вместо воды. Выдувал по два-три галлона в неделю. Все соседи это знают.

Некоторые закивали, а Джейк Ройс заметил:

– Точно! Не успел он его спрятать. Сам все выпил.

– Правильно, – сказал шериф Бэйлор. – Никто не сумеет это ни доказать, ни опровергнуть.

Билл терпеливо дожидался своей очереди.

– Спасибо за поддержку! – обернулся он к шерифу Бэйлору. – Однако Фрэнку известно о виски моего отца.

– Ну конечно же! Известно, потому как он слышал эту историю, – кивнул шериф Бэйлор. – Однако я хочу сказать, что верить слухам – последнее дело.

Билл выдержал паузу. А куда торопиться? Спешить вроде некуда...

– Дело в том, – сказал он, – что Фрэнк слышал о виски лично от меня. Однажды в Луисвилле, где мы гудели, я рассказал ему все как есть. – Билл перевел взгляд с Фрэнка Лонга на шерифа Бэйлора. – И знаете что? Сразу, как только я проболтался ему, прямо в ту же секунду понял: лучше бы мне было откусить себе язык. Я пытался успокоить себя. Мол, ничего страшного, Фрэнк такой пьяный, вряд ли запомнит. Но и тогда, в темноте, на задворках каких-то складов, где мы надирались, я просек, что когда-нибудь он явится за бурбоном.

Никто не произнес ни слова.

Взгляд Билла блуждал по двору, по лицам всех присутствующих и, наконец, остановился на Фрэнке Лонге. Помолчав немного, Билл сказал:

– Но Фрэнк виски не получит. Ни он и ни кто другой.

Говорили, будто отец Билла Мартина в двадцатые годы нагнал сто пятьдесят бочонков высокосортного бурбона и спрятал для вызревания на целых десять лет.

Ходили слухи, будто он давно это задумал, потому как за три или четыре года до того купил дубовые бочонки. Он купил их раньше, чем вступила в силу восемнадцатая поправка. Высказывались всяческие предположения. Полагали, что Джон Мартин припрятал виски как своего рода страховку на черный день, потому как все знали: вкладывать сбережения в облигации государственного Займа свободы, выпущенные в годы Первой мировой войны, он не собирается. А зачем? Не желает он помогать президенту, который упек сына в армию и соблазнил там остаться после окончания войны. Ничего от него эта говенная власть не получит! Но кое-что он сыну оставит... Когда Биллу однажды надоест маршировать, осточертеет игра в солдатики, у него будет нечто гораздо более ценное, чем какие-то облигации.