Чтение онлайн

— Вам недостаточно того, что он, рискуя жизнью, спас Ивана и в ближайшее время устроит побег из тюрьмы Жоржа Попова? — вмешалась в разговор Анна Семеновна.

— Откуда такое всемогущество? — Валерия Павловна тонко улыбнулась.

— У него куча денег, — ответил Филатов. — Кроме того, масса знакомых. Он каким-то образом связан родственно с епископом Филиппом. Между нами говоря, я подозреваю, что он — его сын.

— Что вы говорите? — Валерия Павловна даже приподнялась в кресле. — А он что, действительно корнет?

— В этом у меня нет никаких сомнений. — Филатов подошел к маленькому письменному столу, стоявшему в углу комнаты на причудливых резных ножках. — Анечка, посмотри, закрыта ли там дверь, — сказал есаул и открыл ящик.

— Вот, глядите, что я здесь обнаружил. — Он вынул из ящика фотографию и передал ее Валерии Павловне.

На снимке с отштампованной золотой маркой екатеринодарского фотографа Манштейна были запечатлены на рисованном фоне гор три офицера. Слева, картинно положив руку на эфес сабли, стоял корнет Бахарев.

— Вот этого, который сидит в кресле, — сказал Филатов, — я отлично знаю. Штабс-капитан Трегубов, корниловец, участник «ледяного похода».

— А он, я имею в виду корнета, знает о существовании нашей организации?

— Думаю, что догадывается, — ответил есаул, — но у него на этот счет свои убеждения. Он давно разочаровался во всяких организациях и действует на свой страх и риск.

— Но ведь помогает же ему кто-нибудь? — удивленно спросила Валерия Павловна.

— Ну, это люди другого плана — черный рынок, контрабандисты, коммерсанты. Отсюда и деньги, которых у нашего корнета больше, кажется, чем у наших общих знакомых.

Последние слова произвели на Валерию Павловну особое впечатление. Она задумалась.

— Во всяком случае, — сказала она наконец, — пока Бахарев ничего не должен знать о существовании нашего штаба. Я посоветуюсь. Постарайтесь узнать получше о его связях с епископом Филиппом.

— Я знаю, что на днях он получил от него письмо, — сказала Анна Семеновна, — но он носит его все время с собой.

В дверь постучали. Вернулся Бахарев. Улыбаясь, он поставил на стол бутылку вина.

— Настоящее Абрау-Дюрсо, — сказал он с торжеством, — за подлинность ручаюсь. Этот грек, конечно, порядочная шельма, но за деньги представит хоть слона.

Визит Валерии Павловны продолжался еще часа два, она собралась уходить только поздно вечером. Корнет счел своим долгом проводить ее. Она милостиво согласилась.

Выходя из ворот, Бахарев снова заметил фигуру, маячившую на противоположной стороне. Улицы были уже почти пусты, поэтому второй провожатый шел на приличном отдалении, ловко меняясь со своим напарником. В их работе чувствовалась профессиональная сноровка.

— Боже мой! — говорила, несколько разомлев от старого вина, Валерия Павловна. — Когда же все это кончится, этот мрак, тревога? Это не может продолжаться вечно.

— Правда восторжествует, — сказал Бахарев.

— Вы уверены в этом?

— Я за это борюсь.

Они вышли на Садовую улицу, и Валерия Павловна, поблагодарив своего кавалера, рассталась с ним.

Две тени сопроводили Бориса обратно на Торговую. Он шел спокойно и вдруг поймал себя на мысли о том, что впервые доволен слежкой за собой. Все идет как надо. Не следует только торопиться. Надо стоять твердо: не они мне нужны, а я им.

После визита Валерии Павловны на Торговую улицу три дня было относительное затишье. По совету Бахарева Анна Семеновна навестила свою старую квартиру. Дворничиха, увидев ее, всплеснула руками:

— Барышня! Да где же вы пропадали! А вас тут спрашивали…

Пробормотав что-то невнятное насчет тети, Галкина собрала свои вещи, не забыла и заветный флакон с эфиром. Вскоре она вернулась обратно к своим покровителям и доложила, что ее кто-то разыскивал.

Бахарев устроил военный совет. На нем было решено, что Филатов с Анной пока останутся жить здесь, на Торговой.

— А у меня, господа, — сказал Борис, — есть еще одна квартира. Сказать по чести, мне тяжело идти туда. Это квартира моей покойной матушки, здесь, недалеко, на Таганрогском проспекте.

— Там кто-нибудь живет сейчас? — осведомился Филатов.

— Воспитанница моей матушки, Вера.

— А это не опасно? Ваше появление после стольких лет…

— Видите ли, — вздохнув, сказал Бахарев, — кроме этой женщины, Веры Никифоровны, меня там никто не знает. Дело в том, — тут он замялся, — что с моим рождением связаны некоторые обстоятельства… словом, я родился и вырос вне дома. Так было нужно… В общем, решено! — добавил он категорически. — Я перехожу туда, Вера меня приютит, так будет удобнее.

Когда после этого разговора Бахарев на минуту вышел из комнаты, Анна Семеновна с горящими глазами зашептала Филатову:

— Я же говорила! Мне теперь все ясно! Он — сын епископа Филиппа.

— Какой же может быть сын у монаха?

— Незаконный, конечно.

— Может быть, — согласился Филатов, — во всяком случае, я уверен, что он порядочный человек и его можно привлечь к серьезной работе в нашей организации.

Корнет Бахарев нравился Филатову с каждым днем все больше. Во-первых, он за свои деньги приобрел для есаула новые документы на имя Василия Маркова. Документы были куплены у того же грека на базаре, у которого Бахарев доставал вино. Торговать бумаги они ходили вместе. Филатов, выходя из дома, тщательно осмотрел свой пистолет и сунул его в карман.

— Напрасные предосторожности, — спокойно сказал Бахарев. — Я вчера говорил с Костей, он знает, когда на базаре предполагается облава. Сегодня не будет. Этот Костя связан с контрабандистами, я уже не раз убедился в этом.

— Хорошие же у вас друзья, — с некоторой иронией заметил Филатов.

— Что поделаешь! — Бахарев улыбнулся. — По крайней мере, они надежны, пока им платишь. А вы вот, Иван Егорович, не очень спешите к своим друзьям..

Борис увидел, что попал в цель. Филатов помрачнел.