Чтение онлайн

Больница оказалась огромным, пропахшим ужасным медицинским запахом лабиринтом с сотнями стеклянных дверей, за каждой из которых притаилась опасность. Но то ли под воздействием кокаина, то ли – общей атмосферы порядка, царившей здесь, мысли ее стали яснее, и она смогла немного совладать со своим волнением. В череде хлопот, – одевании бахил, поиске доктора, который проводит ее к мужу, ее мозги, казалось, встали на место. Подстроившись под хлопотливый ритм больницы, она, как ни странно, почувствовала себя лучше.

Докторша, которая вышла к ней, повела ее куда-то, тараторя на ходу:

– Он в реанимации, до сих пор не пришел в себя. К нему пока нельзя. Состояние тяжелое. Обгорело лицо и грудь. Множественные ушибы. Мы делаем все возможное. Здесь сейчас находится его мать, я провожу вас к ней.

Увидев издали женщину, сгорбившуюся на скамейке в больничном коридоре, она сначала не признала в ней маму Игоря и, только подойдя поближе, поняла, что это Елена Станиславовна. Сейчас эта ненакрашенная женщина, с растрепанными волосами и распухшим от слез лицом, совсем не была похожа на ту Елену Станиславовну, которую знала Марина. Вместо моложавой энергичной дамочки перед ней сидела дряхлая старуха.

– Елена Станиславовна, – тронула она свекровь за плечо, и испугалась, когда та обратила на нее невидящий бессмысленный взгляд.

– Мариночка, – всхлипнула женщина, признав, ее, наконец.

– Я только сейчас получила ваше сообщение. Меня не было дома. Что произошло?

Елена Станиславовна неожиданно схватила ее за руку, и, прижав ее к своему лицу, тихо завыла на низкой ноте:

– Марина, что же это делается, да как же такое могло случиться!

Она не решалась убрать ладонь, которую Елена Станиславовна орошала слезами, и свободной рукой тихонько похлопывала убитую горем женщину по спине. Елена Станиславовна никогда не любила ее – это был общеизвестный факт. Но сейчас, находясь в полушаге от умопомешательства, она хваталась за руку Марины, как за спасательный круг.

Елена Станиславовна бесцветным голосом пересказала ей то, что узнала от полицейских, и по щекам ее во время этой речи беспрестанно катились слезы. Машина, в которой Игорь ехал со своей коллегой по театру, какой-то Майей, после столкновения с «Ниссаном» загорелась. Он выбрался – на нем горела одежда и волосы – и, пробежав несколько метров, похожий в вечерних сумерках на огромный живой факел, упал. Как только он выскочил, машина сразу же взорвалась. Майе выбраться наружу не удалось. Водитель «Ниссана» тоже скончался на месте от полученных травм. Кто-то из очевидцев затушил огонь на Игоре своей курткой и вызвал скорую и полицию. Из-за этой аварии на дороге произошло еще несколько ДТП, но водители других машин не пострадали. Приехавшие вскоре полиция и бригада «Скорой помощи» не узнали в человеке с обожженным лицом известного актера – кем является пострадавший, определили позже. Сама Елена Станиславовна сразу же приехала в больницу и теперь ждет, что Игорь придет в себя, хотя врачи уговаривают ее поехать домой. Кроме нее здесь был Михаил Гришин и еще кто-то из знакомых, но к Игорю их не пустили.

Из реанимации вышел пожилой доктор, и, окинув их беглым взглядом, заявил:

– До сих пор без сознания. Пока делаем иглоукалывание, физраствор, стимуляцию сердца. В большей степени обгорела верхняя часть тела – лицо и грудь. – Фразы доктора были лаконичны, как оттиски печатей.

– Он будет жить? – спросила она, мысленно поморщившись от банальности этой фразы.

– Скорее всего, – мрачно произнес мужчина, – Но на быстрое выздоровление не рассчитывайте.

По ее спине, то ли от его слов доктора, то ли оттого, что заканчивалось действие наркотика, пробежал легкий холодок.

– А увидеть его можно?

– Нет. Когда будут какие-нибудь новости, мы вам позвоним. Советую вам пока поехать домой и наесться успокоительного. – Доктор, не прощаясь, развернулся и ушел обратно в реанимацию.

Елена Станиславовна положила сухую руку ей на запястье, так и смотря в никуда дикими и воспаленными глазами. Марина подумала, что бедная женщина находится здесь с тех пор, как Игоря привезли в больницу, то есть уже два дня подряд. Интересно, ела ли она хоть раз за это время?

Елена Станиславовна так и не спросила ее, где она пропадала все это время: похоже, что столь долгое отсутствие невестки не навело ее ни на какие мысли. Вероятно, она пребывала в шоке, и поэтому не могла сопоставить элементарных вещей. Вместо этого она почему-то завела странный разговор:

– Ты знаешь, несколько репортеров узнали про то, что случилось, и пришли задавать мне вопросы. Как это некрасиво с их стороны, как бесчувственно. Я сама – журналист, но я бы до такого никогда не опустилась.

– Как вы себя чувствуете, Елена Станиславовна?

– Я… Я – никак, – глухо ответила та.

Сначала ей показалось, что Елена Станиславовна не в себе. Потом она догадалась, почему маму Игоря беспокоят вещи, не имеющие прямого отношения к происшедшему с ее сыном. Мозг ее свекрови судорожно искал лазейки, которые могли бы увести ее от сути происходящего и не дать сойти с ума.

– Елена Станиславовна, вы бы поехали домой, – предложила она.

– Да-да, Мариночка, скоро поеду, – закивала женщина. – И ты тоже езжай, а то мы с тобой тут два дня уже находимся, и ничего не происходит.

Похоже, разум Елены Станиславовны все-таки пострадал от перенесенного горя, раз та пребывала в уверенности, что все это время невестка находилась возле нее. Решив про себя, что перед уходом проконсультируется с врачами, стоит ли показать свекровь специалисту, она присела рядом с Еленой Станиславовной, чтобы немного отдохнуть. Ее организм отдал последние силы на поездку в больницу и никакой, даже самый хороший кокаин, уже не поможет ей взбодриться.

Докторша, которую она уже видела, подошла к ним и протянула какие-то пакетики:

– Примите этот порошок, он вас успокоит.

Ей показалось это забавным. Докторша, сама того не зная, удачно пошутила, предложив ей принять порошок. Можно подумать, последние дни она не этим занималась. Марина постаралась сдержать вдруг подкативший к горлу отвратительный смех. Смех рвался наружу, как тошнота. Она явилась в больницу к мужу лишь на второй день после несчастья, и все потому, что употребляла слишком много порошка. А эта врачиха не нашла ничего лучше, как посоветовать ей снова его принять. Истрепанные нервы, наконец, окончательно вышли из строя, и она, больше не сдерживаясь, начала смеяться, запрокинув голову назад и отмахиваясь от докторши и Елены Станиславовны, пытающихся предложить ей помощь.