Чтение онлайн

— Шесть с половиной лет.

— Дети?

Беттина помотала головой.

— Это славно.

— Ты не любишь детей? — удивленно спросила Беттина.

Энтони ответил уклончиво:

— Дети — не лучшее подспорье в карьере.

Его слова напомнили Беттине о том, насколько эгоистичны артисты. А еще она подумала об отце.

Энтони с улыбкой прервал ее раздумья:

— Итак, Беттина, ты замужем, о чем я весьма сожалею. Но, — он весело на нее посмотрел, — не забудь. и дай мне знать, когда разведешься.

Когда он произнес это, Беттина встала и с добродушной улыбкой сказала:

— Энтони Пирс, друг мой, ты усохнешь, ожидая, — и, помахав на пороге рукой, добавила: — Еще увидимся.

И они действительно увиделись, когда Беттина выходила из театра. На улице подмораживало, они шли, кутаясь в воротники.

— Господи, до чего холодно! И что ты забыл в этих Соединенных Штатах?

— Иногда я сам задаю себе этот вопрос. Беттина улыбнулась его словам. Они подходили к углу, за которым Беттину поджидал лимузин.

— Пока. Сегодня ты играл просто замечательно.

— Спасибо. Тебя подвезти? Энтони собирался поймать такси. Беттина покачала головой.

— Нет, спасибо.

Он пожал плечами и пошел прямо, а Беттина завернула за угол. Машина Айво стояла уже с работающим мотором. Беттина представила себе, как тепло в салоне, быстро осмотрелась по сторонам, не наблюдает ли кто за ней, и скользнула внутрь. В этот момент Энтони рассеянно переходил улицу. Он решил махнуть Беттине рукой и еще раз пожелать спокойной ночи. Обернувшись, он увидел, как она скрылась в длинном черном лимузине. Энтони поглубже засунул руки в карманы, удивленно поднял бровь и, довольно посмеиваясь, пошел своей дорогой.

Наутро ярко светило солнце.

— Привет, дорогая, — сказал за завтраком Айво.

Накануне он опять заснул, не дождавшись возвращения Беттины. Это было на него не похоже. И еще: они всю неделю не занимались любовью. Беттина корила себя за то, что не может выбросить это из головы, но раньше он был так внимателен к ней, поэтому теперь это особенно замечалось.

— Мне так не хватало тебя этой ночью.

— Намекаешь на то, что я стал старым и немощным?

Он сказал это совершенно спокойно, с добрым светом в глазах. Было очевидно, что он так не думает, и Беттина поспешно замотала головой.

— Ничуть, милый, просто не надо использовать это в качестве предлога.

Айво вернулся к чтению газеты, а Беттина поднялась к себе в комнату. Ей хотелось рассказать ему о том, как она обедала с Энтони, но почему-то вдруг она решила, что этого делать не стоит. Беттина всегда внимательно следила за тем, чтобы не подавать Айво никаких поводов для ревности, хотя оба они знали, что таких поводов и быть не может.

Через сорок минут Беттина была уже в свободных серых брюках, бежевом кашемировом свитере, коричневых замшевых ботинках и шелковом шарфе под цвет волос. Айво вошел к ней в комнату в халате.

— Что собираешься сегодня делать, милый? — спросила Беттина и попыталась скользнуть рукой к нему под халат. Но Айво в этот момент смотрел на часы. Он не почувствовал ее настроения.

— Господи, через полчаса в газете общее собрание учредителей. Но я, конечно, уже опоздал.

Итак, утро у него занято.

— А после собрания что? — с надеждой спросила Беттина.

— Обед с учредителями, потом еще одно собрание, и потом — домой.

— Жалко, я в это время уже уйду в театр. Взгляд Айво был нежен и задумчив.

— Может быть, ты хочешь бросить работу?

— Нет! — воскликнула Беттина и с детской непосредственностью поспешила объяснить: — Просто я очень по тебе скучаю. В Европе мы всё время были вместе, а как возвратились в Штаты и я начала работать — почти перестали видеться.

Айво растрогался — столько сожаления было в ее голосе.

Он протянул руку и стал гладить ее по волосам.

— Я понимаю тебя, — сказал он после недолгого молчания, чуть запрокинул ей голову и поцеловал. — Постараюсь уменьшить количество деловых встреч и официальных обедов. Хочешь, поедем куда-нибудь?

— Не могу, Айво. Много работы в театре.

— Ох уж этот театр… — в сердцах сказал Айво, но тут же уступил: — Хорошо, хорошо, — и уже серьезно обратился к Беттине: — Тебе не кажется, что за эти годы ты узнала достаточно и теперь можешь начать писать что-нибудь свое? Ведь правда, так можно до преклонных лет проторчать в любительском театре, поднимая и опуская занавес!

— У нас театр не любительский, — обиженно возразила Беттина. Айво засмеялся:

— Конечно же, нет. Однако ты не находишь, что уже достаточно? Подумай об этом, мы могли бы прямо сейчас отправиться куда-нибудь на полгодика, чтобы ты написала пьесу.

— Я еще не готова к этому. Беттину пугала даже мысль о собственной пьесе, а почему — она сама не знала.

— Нет, готова. Ты просто трусишь, дорогая. Притом совершенно беспочвенно. Вот увидишь — все получится как нельзя лучше, если ты наконец решишься.

— Может, ты и прав, но я все-таки не готова.

— Хорошо, будь по-твоему, но тогда не жалуйся на то, что мы не видимся. Ты проводишь в этом проклятом театре все свое время.

Беттина удивилась резкости, с которой это было сказано. Впервые он говорил об этом без обиняков.

— Не говори так, любимый.

Беттина поцеловала его, и Айво смягчился.

— Глупая девчонка. Ты пользуешься тем, что я тебя люблю.

— Я тоже очень люблю тебя.

Они так бы и стояли, обнявшись, но Айво было пора уходить.