Бестолочь
Шрифт:
И за правосудие – сто.
Жалкое зрелище.
Какая досада!
Спивается идеал
Маркиза де Сада!
Не каждую дверь открывать!
Не сметь ослаблять свои вожжи!
А в доме судьи уползла под кровать
Любовь.
Но об этом – позже.
«Слишком уж много в нём было сарказма!»
Такой для убийства мотив
Очень нервирует, как при оргазме
Порвавшийся презерватив.
Кулак молодого свинцонка гораздо
Здоровей, тяжелей и красивей, чем висмут.
Тела молодые бороться горазды,
Налепив на глаза треугольную призму.
Чувствуешь запах сгоревшей
проводки
В самой глубине всеобъемлющей глотки?
Однажды, после обеда,
Судью спросят, дедушку, внуки:
«Что делал ты в жизни, деда?
Что главное в жизни? Ну-ка!»
И дед перед смертью даже
Им без сожаленья скажет:
«Перевешал людей больше ста я.
Но ни в первый раз… даже ни в сотый,
Человече-пчелиная стая
Не рвалась защищать свои соты.»
Исскрипелся подиума паркет,
Модельеры новую придумали шалость –
В моде – носить на голове пакет,
И, желательно, чтоб при этом не дышалось.
Нет, я не философ!
Не Розанов, не Лосев!
Но я увидел, вдруг, такое,
На что смотреть довольно сложно –
В больницах нет свободных коек,
И всем диагноз ставят ложный.
Подождём пока всех перевесят
За врачей палачи. Ну, уважим!
Могут в день – пятерых, могут десять.
Я увидел, как спрятался даже
Человек джентельменской стати
За стеной трёхэтажного мата –
Смерть приходит всегда не кстати,
Как повестка из военкомата.
Кто пил вино, икру жевал,
Тот вряд ли знает слово «язва».
К двери подходит в кружевах:
«Кто там?.. Ах, смерть?.. Тебя не я звал.
Какой вопрос ещё возник?
Пора уж голову на плаху?!
Не лучше ль вместо сей возни
Тебе отсюда сгинуть на хуй?!»
И смерть, набравшись свежих сил,
Пошла работать по заказу –
Её как раз прийти просил
Один бедняк, больной проказой.
Зачем судьба вот так капризна?..
…Традиционное молчанье.
И свадьба – по свободе тризна,
И смерть – с бессмертием венчанье…
…Угробят в России
Второго мессию…
II
Обновить блокноты и тетради…
Чего ради?
Упиваясь восторгом,
Крутить результаты,
Перелистывать даты,
И, смущая вас торгом,
Извиняться, что датый,
Да, к тому же, не при параде –
Чего ради?
Словно стал ни на что не гожий,
Чувствуя, крыша как в истоме вспотела.
Лихорадка – рука по коже,
Запах испарины изящного тела.
Почему после танца ухОдите?..
Вам приглянулись рожи те?..
Как вы можете!
Куда вы уходите? Стойте!!!
Я знаю – вы большего стоите!!
Любезная, для вас – фуршет,
К столику прошу.
За вами тянется уже
Заинтересованности парашют.
Наитипичнейший ответ :
«НЕТ!
Я не лампочка вам мерцать!
Вы пьяны! И развязны вы, сударь!..
Я пойду разбивать сердца,
Раз уж вы перебили посуду!
Вы агрессивны, к тому же!
Я не мечтала о таком муже!»
Неужели это не сон?
Всё равно… не все они – стервы…
Живей! Поторопись, garson –
Бутылку водки и консервы!
Я
И не я…
Кто же из нас хамелеон –
Я или он?
Меняем цвет кожи!..
На что похоже?
Музыку!
Не важно, punk или disco!
Не важно, stereo или mono!
Официант! Не надо «Whiskey», -
Чай с сахаром и лимоном,
И отбумажить поугрожай.
Зелёный цвет – теперь жёлтый.
И, сгнивший с утра нутра урожай,
Улыбнувшись, сказал: «Пошёл ты».
И сгинул. И сгнил. И пора бы.
Пора бы всё старое рушить –
Хлеб-масло теперь, а не крабы.
Картошка теперь, а не груши.
Ликёров и вин не текут изо рта
Диковинные сорта.
Гордости и страха посередь
Разнузданность тянет костлявые пакли.
Прекрасный день для того, чтобы умереть,
Не так ли?
Время не все раны лечит.
Я не Атлант и не мозолю плечи.
Внутри меня подавите восстание,
Восседающая в тронном зале!
Я безумно!..
Безумно люблю вас, Таня…
Что бы сейчас вы мне ни сказали.
Чудовищный голод.
Я был бы вашей свитой,