Чтение онлайн

— Письмо касалось Дэйзи? — спросил Уэксфорд, почувствовав прилив сил.

— Да. Дэйзи. — Миссис Гарланд немного помолчала. — Меня попросила Наоми. Знаете, нужно знать Наоми, чтобы понять до конца, какой она была. Наивная — слабо сказано, хотя, конечно, она была наивной. Какая-то «не такая», не как другие, странная, представления не имела о том, что происходит. Боюсь, вы не очень меня понимаете. Она поступала не как другие, но не поручусь, что знала, как поступают другие. Не понимала, когда те совершают… ну, скажем, что-то дурное, неправильное. Как не замечала, что происходит что-то удачное, умное. Вы улавливаете суть?

— Надеюсь.

— Однажды, когда мы были в салоне, она завела со мной разговор. Говорила так, будто речь шла о новом поклоннике Дэйзи или о совместной поездке всей школой куда-то за границу. Я восприняла ее слова именно так. Сейчас попытаюсь вспомнить их поточнее… Ну да, она вдруг сказала: «Дэвина считает, неплохо было бы, если бы Харви занялся с Дэйзи любовью. Чтобы положить начало. Пробудить ее». Таковы ее собственные слова. «Ведь Харви отличный любовник. А ей вовсе не хочется, чтобы Дэйзи выпал такой же удел, как и ей самой». Теперь вы поняли, почему для меня это шок?

Уэксфорд шока не испытал, но чувства ее понимал прекрасно.

— И что вы на это ответили?

— Подождите. Я еще не закончила. Наоми сказала, что Дэвина слишком стара для… Нет, я не могу это выговорить, все их физиологические подробности. И потому она беспокоится за Харви, который — это уже слова Дэвины — все еще остается молодым и сильным мужчиной. Ну и ну, подумала я, ну и поворотик! Судя по всему, Дэвина и вправду считала свою идею гениальной для них обоих, и они с Харви высказали свои соображения девочке. То есть с Дэйзи поговорила Дэвина, а этот отвратительный старикан в тот же вечер предпринял попытку.

— И что же Дэйзи?

— Сказала ему, чтоб убирался с глаз долой. Так мне объяснила Наоми. Знаете, ее ситуация не возмутила, не задела. Она просто заметила мне, что Дзвина помешана на сексе, и так было всегда, а теперь вот ей придется признать, что не все такие. И все же я бы повела себя по-другому — то есть будь это мой ребенок. У Наоми все выглядело так, словно речь идет о различных подходах к одному обстоятельству, которые случаются у разных людей. Знаете, будто мы обсуждаем демонстрацию новой коллекции одежды в салоне. И еще она добавила, что тут решать Дэйзи. Я чуть с ума не сошла. Помню, наговорила ей массу дерзостей о нравственной опасности, грозящей девочке, и все прочее, но все без толку. Тогда я решила повидаться с Дэйзи. Однажды встретила ее после школы, придумала, что мой автомобиль сломан, и попросила подбросить до дому.

— Вы обсудили с ней случившееся?

— Она рассмеялась, но было видно… что мой рассказ вызвал у нее омерзение. Харви ей никогда особенно не нравился, а теперь, мне показалось, рассеялись иллюзии и в отношении бабушки. Она все повторяла, что не ожидала от Дэвины подобного. Казалось, ее совсем не волнует моя осведомленность, держалась она со мной очень мило — она вообще очень милая девочка. Но от этого только хуже.

Они собирались куда-то поехать на праздники, все вместе. Я сильнее забеспокоилась, не знала, что предпринять. Из головы не выходил образ этого старикана… насилующего ее. Это глупо, я понимаю, наверное, про себя я не верила, что он может решиться — какие никакие, они не из этой породы.

Уэксфорд не слишком ясно понял, о какой породе речь, но уточнять не стал. Изначальная стыдливость и сдержанность Джоан Гарланд исчезли, она страстно и горячо продолжала рассказ.

— Они уже должны были возвращаться, и тут я наткнулась на этого юношу, Николаса — Вирсон, кажется? Я знала, что он приятель Дэйзи, кажется, самый близкий, ну и решила рассказать ему. Слова уже рвались с языка, но Николас этот настолько напыщенный осел, что я тут же представила, что с ним станет, как он побагровеет и раскричится. Ну и сдержалась. Рассказала обо всем Ганнеру. Написала ему в письме. В конце-то концов, он ей отец. Я думала, что эта ситуация выведет из себя даже Ганнера. Но я ошиблась, так ведь? Ему было наплевать. Оставалась одна надежда — на Дэйзи. На ее здравый смысл. Она ведь не ребенок, семнадцать лет все-таки. Но Ганнер… Да разве же это отец?

В рекламном вестнике значились семь оружейных дел мастеров в Кингсмаркхэме, пять в Стоуэртоне, три в Помфрете и еще двенадцать в округе.

— Удивительно, что у нас еще остались не охваченные цивилизацией уголки, — заметила Карен Мэлахайд. — Что именно мы ищем?

— Человека, у которого на почасовой работе служил Кен Гаррисон, кто учил его переделывать оружейный ствол и снабжал инструментами,

— Вы шутите, сэр?

— Похоже на то, — отозвался Берден.

Когда он подъезжал к главным воротам, его обогнал на такси Фред Гаррисон. Забирать Джоан Гарланд, выражающую сейчас Дэйзи свои соболезнования, подумал Уэксфорд. Соболезнования? А почему бы нет? Поразительно, какие поругания может пережить любовь! Довольно вспомнить только избитых жен, обиженных, запуганных детей. Похоже, Дэйзи питала к своей бабушке восторженное благоговение, смиренное реальной привязанностью, а вот до Харви ей никогда не было дела. Что же касается матери, то люди «не от мира сего», как Наоми Джонс, всегда привлекают своей отрешенностью, мягкой, благодарной пассивностью.

О том, что Уэксфорд знал точно, — о разоблачительных письмах, которые опубликовала в своем обозрении «Санди таймс», — Джоан Гарланд, скорее всего, и не подозревала. Неполноценные брачные отношения в первом замужестве за Десмондом Флори. Годы, проведенные вместе, «как брат с сестрой», если воспользоваться эвфемизмом того времени, невозможность в те дни и в той среде искать помощи. Лучшие годы ее сексуальной жизни, от двадцати трех до тридцати трех лет, прошли даром, оказались потерянными, и эта потеря, возможно, так и не была восполнена в поздние годы. Лишь под конец войны, в последние дни которой был убит Десмонд Флори, судьба подарила ей встречу с возлюбленным, которому суждено было стать отцом Наоми.

Неизрасходованную энергию бесплодных лет она обратила в посадку этих вот лесов. Кстати, интересно прикинуть на досуге, что стало бы с лесом, если б не супружеская несостоятельность Десмонда Флори. Наверняка, продолжал размышлять Уэксфорд, и гиперсексуальность Дэвины Флори объясняется десятью годами разочарования, преследовавшими ее всю жизнь, окатывая холодной пустотой. Она знала: что бы ни ожидало ее в будущем, ничто не заполнит этой бездны.

Вот от подобной доли она и мечтала уберечь Дэйзи. Таков, по меньшей мере, самый щадящий подход. Уэксфорд мог размотать и другой клубок, с массой губительных последствий, вытекающих из связи Дэйзи с мужем ее бабушки, а потому склонялся считать уступчивость пустым оправданием. Могла бы действовать и поумнее, сказал он самому себе. Хороший вкус, здравая благопристойность да плюс еще цивилизованное поведение, о чем она любила заявлять во всеуслышание, могли бы подсказать достойное решение.