Бессонница
Шрифт:
– Да.
Эдуард явно не был настроен на интервью – это было понятно по односложным ответам и прохладному тону. Пару секунд Адриана сконфуженно молчала, а потом ей улыбнулась удача: стоявшие рядом с нами гости расступились, пропуская вперед Изольду Паттерсон и Уильяма Барта.– Легка на помине, – прокомментировала происходящее Мара и добавила язвительно: – Выставка – отличный повод выгулять очередное платье за тысячу евро.
– Господин Мун, – обратилась Изольда к Эдуарду, – похоже, длительный творческий отпуск пошел вам на пользу. Картины чудесны. Я решила приобрести одну, но мы еще не посмотрели все, так что, скорее всего, мне понравится что-нибудь еще.
– Спасибо, мисс Паттерсон. Похвала ценителя живописи приятна вдвойне.
Адриана воспользовалась короткой паузой и заговорила с Изольдой.– Мы с господином Муном как раз обсуждали будущий проект школы живописи, – сказала она. – Вы будете финансировать его, мисс Паттерсон, если я правильно понимаю. Вы можете коротко рассказать о причинах такого решения?
Я готова была поклясться, что от официального тона этого вопроса у Изольды заныли зубы, но воспитание не позволило ей продемонстрировать подлинные чувства, а поэтому она улыбнулась – совершенно искренне, так, как улыбалась многочисленным журналистам и фотографам – и кивнула.– Конечно, мисс Гейбл. Я думаю, что лучше вложить деньги в проект школы живописи для детей, которые не имеют возможности учиться в других городах или же в школе имени Уильяма Тревера, чем в проект сто двадцать пятого дворца культуры или тысячной сети отелей. Так и запишите. Слово в слово.
– Когда вы планируете начать реализацию своих планов?
– Не люблю откладывать дела в долгий ящик. Думаю, что мы начнем уже на следующей неделе. Извините. – Изольда повернулась к своему спутнику и протянула ему чековую книжку. – Билл, пожалуйста, купи ту картину с замком. Я буду спокойна только тогда, когда ее упакуют и напишут на ней мой адрес. И не торгуйся: это производит плохое впечатление, когда речь идет о произведениях искусства. Тут выставка, а не аукцион.
Воспользовавшись моментом, Эдуард отошел от Адрианы на безопасное расстояние, и мы последовали за ним.– Если сама Изольда Паттерсон покупает у меня картины, значит, выставка удалась, – улыбнулся он.
– Да я бы сама не отказалась приобрести парочку. – Мара скользнула взглядом вдоль стены. – Не знаю, что у тебя щелкнуло в голове, но теперь ты рисуешь на порядок лучше, чем раньше! Дурное влияние Кристиана, а?
Эдуард рассмеялся, остановился у одной из картин и сделал нам знак приблизиться.– Если уж на то пошло, посмотрите: вот одна из его картин. Ни у кого из современных художников нет такого мазка кисти – слишком размашистый и тяжелый. Сразу видно, что это очень опытная рука, и что человек рисует не один год и даже не один десяток лет.
– Что тут делают его картины? – поинтересовалась Мара.
– После отъезда он отдал мне часть полотен и дал свое согласие на то, чтобы их выставить. Если нам удастся их продать, то деньги пойдут на проект школы, а кто-то приобретет великолепную картину.
На картине были изображены две женщины: блондинка в светлых одеждах и брюнетка в черном. Они стояли лицом к лицу и искренне улыбались друг другу. Блондинка держала руки на виду: они были повернуты ладонями вверх в доверительном жесте. Брюнетка же держала руки за спиной и сжимала в пальцах кинжал с тонким лезвием.– Безоружный свет и вооруженная тьма, – раздался за нашими спинами незнакомый женский голос, и я обернулась для того, чтобы разглядеть его обладательницу. – Тьма всегда на страже и защищает свет или же просто пользуется его наивностью для достижения своих эгоистичных целей? Я склоняюсь к последнему, а вы?
Светловолосая девушка в темно-синем платье из тяжелого бархата подошла к картине, прикоснулась к раме, осторожно провела по ней пальцем и остановилась в правом нижнем углу холста – как раз в том месте, где знакомым мне готическим почерком был выведен инициал «В».– Каждый, кто видел его картины, говорит, что он гений, – продолжила девушка. – Они говорят: в этих картинах скрыто что-то мистическое, слишком большое для того, чтобы обычный человек смог постичь их истинный смысл. Интересно, он гений даже среди бессмертных?
Затянувшуюся паузу прервал Эдуард.– Он на самом деле очень талантливый художник. Самый талантливый из тех, кого мне доводилось встречать. Мало кто понимает его работы, но те, кто понимает, признают, что это – поистине бездонная глубина.
– Я видела ту картину, что ты рисовал с моей фотографии, Эдуард. Очень мило, что ты решил ее выставить. Правда, в компании таких полотен она смотрится немного нелепо, но это ничего. Вижу, Винсент тебя вдохновил?
– Простите, мы знакомы?
Девушка подняла глаза к потолку и задумалась.– Хороший вопрос, Эдуард. Мне следовало бы ответить «да», но, если тебе так будет удобнее, можешь считать, что сейчас мы познакомились заново. – Она посмотрела на Мару. – Танец мне очень понравился, вакханка. Жаль, что я не смогла принять участие.
– Да кто ты такая, черт побери? – не выдержала Мара. – Это уже не смешно!
– Попробуем угадать? Даю три попытки. – Она перевела взгляд на меня. – Начинай, Лорена.
– Дана? – осторожно предположила я, решив не спрашивать, откуда она знает мое имя.
Девушка сделала скучное лицо.– Нет. Но то, что ты приняла меня за карателя, не может не льстить. Вторая попытка?
– Анна?– снова заговорил Эдуард. Он буквально выдавил из себя это имя: то ли ему не хотелось его произносить, то ли не хотелось верить в то, что он прав.
– Ты говоришь таким тоном, будто и вовсе не рад меня видеть?