Бессмертные
Шрифт:
Проснулся он от того, что машина остановилась.
— Извините, мисс, — послышался чей-то голос. — Нам приказано останавливать все машины, идущие из города. Ищем раненого убийцу и его напарника.
«Значит, о Барбаре они не знают», — облегченно подумал Сиберт. Но радоваться было рано. Локке достаточно силен, чтобы поднять на ноги всю полицию штата. А когда врач придет в себя, они все узнают. Надо было шлепнуть его по-настоящему.
— Ничем не могу вам помочь, — голос Барбары звенел натянутой струной. — Да и мне куда больше нравятся здоровые сильные мужики. Вот вроде вас, офицер. А раненые меня не интересуют. Но, — беззаботно добавила она, — посмотрите, если очень хочется.
Полицейский хмыкнул.
— Не искушай меня, девочка. Не под юбкой же ты его прячешь? Что, кроме мотора, может еще влезть в этого зверя?! Сколько он дает по прямой?
— Двести запросто, — небрежно ответила «девочка». — А может и двести пятьдесят.
— Ого! — удивился коп.
— Не верите? Смотрите!
Взревев, мощная машина рванула. Через несколько секунд злобно зажужжали шины. «Зверь» приподнялся, словно собирался взлететь на своих спойлерах. Возникло ощущение полета…
«Как просто», — подумал Сиберт.
Скорость снизилась. Шины зашуршали мягче, будто напевая колыбельную. Сиберт уснул.
От сильной боли в груди он опять проснулся. Тихо. Машина стояла.
«Врач сказал, что я умру, — вернулась мысль. — Пуля этой старой суки прошла сквозь легкое. Я умру от внутреннего кровотечения».
Он разозлился на Барбару. Что-то очень уж легко она распоряжается его жизнью. Заставляет корчиться под этими дурацкими чемоданами, как бешеная гоняет по дорогам. А ведь только быстрая квалифицированная помощь может спасти его. Что с того, что она дала свою кровь? Это же временна Подумаешь, одна пинта. Она теперь по капле вытекает из него. Настойчиво и неумолимо уносит с собой и саму жизнь. Что толку, что эта пинта бессмертна?..
«Будь ты проклята! — Гнев душил Сиберта. — Сама ты будешь жить вечно, а я сейчас сдохну, как последний…»
Умирал он как-то странно. Так, наверное, чувствует себя новорожденный, у которого долгая дремота сменяется полусознательными пробуждениями.
В промежутках между дремотой, когда отступала серая пелена, Сиберт убеждался, что еще жив, и каждый раз несказанно удивлялся этому. Но однажды он проснулся окончательно.
Сквозь пыльное окно сочился свет пасмурного дня. Перед глазами рябили разноцветные квадратики тяжелого пледа. «Я живой, — с некоторым удивлением подумал Сиберт. — И, похоже, помирать пока не собираюсь».
Он повернул голову и возле кровати увидел Барбару, спящую в старом большом кресле. Лицо ее казалось усталым, одежда — мятой и перепачканной. Глаза девушки открылись. Он улыбнулся ей.
— Ну вот, тебе стало лучше, — хрипло сказала она и коснулась рукой его лба. — Лихорадка прошла, теперь ты поправишься.
— Спасибо тебе, — едва слышно сказал он. — Сколько сейчас времени?
— Прошла неделя. Поспи еще.
Глаза его закрылись. Темный глубокий бассейн медленно закружил его в своих прохладных струях.
Когда он проснулся вновь, Барбара напоила его наваристым куриным бульоном, от чего у него появились силы для разговора.
— Где мы?
— На старой ферме. Она лет десять как заброшена.
На этот раз она была одета в чистое старенькое платье, которое взяла, видимо, из вещей, оставленных бывшими хозяевами.
— Похоже, этот фермер разорился, не выдержав конкуренции с гидропоникой. Когда мы ехали сюда, дорога была совершенно пустынная, так что видеть нас никто не мог. А которых ты пристрелил, они кто такие?
— Позже расскажу, — ответил он. — Своего отца ты помнишь?
Она помотала головой.
— Это важно?
— Может, и важно. Но разве мать ничего не рассказывала о нем?
— Самую малость. Мне было всего десять лет, когда она умерла.
— Почему же ты так настаивала на переливании крови?
Барбара потупилась, затем пристально взглянула на него.
— Я поклялась маме, что никому об этом не расскажу.
Сиберт улыбнулся.
— Ну, если нельзя…
— Но тебе я хочу рассказать все, — быстро проговорила она. — Когда любят, то все говорят без утайки, правда? — Она немного помолчала. — Все дело в отцовской крови. Что-то в ней есть такое, что сохраняет меня молодой. Мне это передалось от отца. А если я дам кому-то свою кровь, то это его тоже сделает молодым и здоровым. Но мама велела мне не делать этого, иначе, говорила она, чудо пропадет. Ты, наверное, думаешь, что я сама все придумала, да? Или у моей мамы крыша поехала?
— Вовсе нет. Продолжай…
— Может, она и придумала! — тихо сказала Барбара. — Может, она придумала это, чтобы я не плакала из-за того, что некрасивая и из-за этого со мной никто не хотел играть, может, чтобы убедить меня, что под внешностью гадкого утенка скрывается прекрасный лебедь? Но когда ты умирал, я вдруг поверила в чудо, подумала, что могу спасти тебя…
— И все-таки твоя мать была права. Чудо существует. Ты и в самом деле принцесса-лебедь.
Барбара настояла, чтобы он съел за бульоном и курицу. Почувствовав звериный голод, он не стал возражать, и даже яичные крошки, плавающие в бульоне, показались ему восхитительными. Он настолько окреп, что какое-то время смог даже сидеть. Грудь болела много меньше, но все же он быстро устал и снова опустился на подушку.
— Твоя мать говорила правду, — продолжил Сиберт. — Это вовсе не сказка. В твоей крови есть что-то вроде иммунитета к смерти. Оно омолаживает клетки организма и делает его бессмертным.
Он рассказал Барбаре про Маршалла Картрайта, про сказочное существо, создававшее новую расу бессмертных людей. Рассказал об институте и людях, основавших его. О том, каким винтиком он был в этой гигантской машине, пока случайно не узнал о целях института.
— А как ты меня нашел?
— Копался в старых медицинских документах и наткнулся на историю роженицы Джанис Макфарленд, незамужней. Родила дочь Барбару. Из-за неудачных родов она умирала, и ей нужна была кровь. Роды принимал доктор Рассел Пирс. Похоже, что он знал обо всем, знал и твоего отца.
— Почему ты так думаешь?
— В документах я нашел его записку: «Младенец в отличном состоянии, но мать умирает. Единственный шанс — связаться с Картрайтом».
— Но почему ты обратил внимание на такую мелочь?
— Мне удалось прижать Локке, и он мне многое разъяснил. Все сходилось.
— Понятно… А потом ты выследил меня? — с холодком в голосе спросила девушка.
— Ага, — согласился он. — Но тогда я еще не знал, что влюблюсь в тебя. Смешно, да?
— Слава богу! А то я боялась…