Чтение онлайн

Под утро на административном этаже больницы наметилось какое-то движение. Жена Долина вышла в сопровождении невысокой женщины, похожей на китайского мальчика.

– Это Надя - помощница Лежень по Государственной Думе, - представила спутницу жена Долина.
– Её нужно отвезти домой.

– Без проблем, - ответил Долин, довольный уже тем, что можно отсюда уехать.

Помощница нового главного врача больницы заняла место впереди, жена устроилась на заднем сидение и, кажется, моментально уснула.

Выяснив у Нади, куда везти, Долин тронулся.

Немного помолчав, Долин тихо спросил:

– Надя, если вы не очень хотите спать, можно, задать вопрос?
– Пожалуйста.

– Извините, но я впервые так близко вижу живого представителя Госдумы.

– А мёртвого, значит, видели?

– Я не так выразился, простите.

– Ничего, задавайте свой вопрос.

– Вы давно работаете помощницей у Лежень?

– Не очень: пять лет.

– Ого! Это огромный срок!
– сказал Долин.
– И часто вам приходится работать по ночам?

– Ой, да всё время, - словоохотливо ответила Надя.
– Я уже привыкла. Знаете, члены нашей партии вообще необычные люди. Они сутками могут не спать, а Лежень так вообще не знаю, когда отдыхает. Работает круглые сутки, семь дней в неделю, без выходных и проходных.

– Извините, но как такое может быть?
– спросил Долин и покосился на жену - можно ли так ставить вопрос? Жена сидела безучастно, с закрытыми глазами - устала.

– Очень просто, - отвечая на вопрос, сказала Надя.
– У них просто на сон нет времени. Взять, к примеру, сегодняшний день Лежень: накануне она всю ночь была на партийном фуршете...

– Фуршете? Это что значит?
– поинтересовался Долин.

– Это когда члены партии под коньячок, в неформальной обстановке обсуждают разные проблемы, ищут единый подход к их решению; например, кому и как голосовать в Думе и так далее.

– Лежень тоже пьёт коньяк?
– не удержался Долин.

– А как же! И не только коньяк. К сожалению, она одна женщина среди мужчин. Приходится пить, иначе с мужиками не найдёшь общего языка. Так вот, после фуршета она появляется дома в шесть утра. За пять минут приводит себя в порядок: причипуривается, глотает на ходу кофе и несётся на телевидение. У неё почти каждый день съёмки! А в десть утра она уже в самолёте летит в Санкт-Петербург. У неё там свой бизнес, плюс муж. Заключает контракт на десятки миллионов, обедает с мужем в ресторане и в шестнадцать часов опять в самолёте. На сей раз летит в Сочи. Там несколько деловых встреч, короткий разговор с губернатором Краснодарского края и назад, в Москву. В час ночи она ужинает с товарищами по партии. Затем всю ночь проводит совещание в больнице. Это вы знаете. А ведь завтра ей выступать на круглом столе в Думе по вопросам детского здравоо--хранения. Тема, конечно, для нас абсолютно новая, но мы её решим.

– В каком смысле "решите"?- полюбопытствовал Долин.

– В смысле напишем рекомендации о совершенствовании детской медицины. Эта тема сейчас сверхактуальна. Посмотрите на наших детей - сплошные дистрофики. Если так будет продолжаться - скоро некому будет Родину защищать.

– От кого?

– От врагов России. Скажите, только честно, вот вы бы, лично, сколько смогли бы прожить в таком же ритме, как Лежень?

– Думаю, нисколько.

– Вот, именно, а она уже десять лет так живёт. И выглядит, как дай Бог каждому. Всегда улыбается, всегда подтянута. Чудо!

Долин видел Лежень один раз и нашёл, что она похожа на жабу. Рассказ Нади заставил его задуматься. Он представил себе, как тысячи членов партии носятся по всей стране, словно угорелые, сами не спят и другим не дают, и плодят тонны бумаги с не нужными рекомендациями. Долину сделалось не по себе. Ему захотелось спросить общительную помощницу Лежень, принесла ли пользу хоть одному человеку такая безумная активность её руководительницы? Но вместо этого спросил:

– Ну, хорошо, а как бы вы попали сегодня к себе домой, если бы я вас не подвёз?

– Пешком. Честно говоря, могла бы и вовсе не ехать: ведь мне тоже к семи часам утра нужно быть на телевидении. Лежень участвует в ток-шоу "Пусть говорят" Малахова. Страшно имиджевая передача!

– Прости, а почему в таком случае Лежень не позаботится о том, чтобы у вас была машина. Она не опасается, что ночью с вами может что-нибудь случиться?

– Что вы! Она об этом и не думает. Ей всё равно - случится со мной что-то или нет. Меня заменить не проблема. Если завтра я не приду на работу, она и не заметит, - с восхищением в голосе сказала Надя.
– Она - политик. Все политики не от мира сего. К ним нельзя подходить с обычными мерками. Ой, я приехала. Спасибо. Жену не будите, пусть поспит, - сказала Надя.

– И всё же, Надя, я понять хочу, зачем Лежень такая жизнь? Это же не нормально.

Надя посмотрела непонимающими глазами.

– Как зачем? Человек полностью посвятил себя работе. По-моему, это здорово! Это и есть настоящая жизнь: бесконечные поездки, встречи с разными людьми, риск, достижение поставленной цели. Что ещё надо? Или, по-вашему, лучше отработать, положенные восемь часов, придти домой, нажраться картошки и пялиться в телевизор?

– Не знаю: по мне так второй вариант, хотя бы безвреден для общества.

– До свидания, - попрощалась Надя.

Едва Долин тронулся, как жена сказала:

– Какой ты у меня глупый, даже стыдно за тебя.

– А ты..., а ты давай заканчивай с такой работой. Надоело уже: всё жду тебя, жду. Чего жду? Не знаю.

* * *

Прав, сто раз был прав Ораевский Виктор Николаевич, утверждая, что, будучи главным врачом, он и сам жил и другим жить давал. С приходом в больницу новой начальницы с редкой фамилией - Лежень, жизнь Долина круто изменилась: жена сутками стала пропадать на работе, а зарплата уменьшилась вполовину.

Этой ночью Долину, видимо, опять не удастся выспаться. Уже полночь - а жены всё нет. Мобильный не отвечает: то ли выключен, то ли сел аккумулятор. Что хочешь, то и думай. И мысли лезли самые дурные.

Наконец, в дверях завозились с замком. Долин бросился в коридор.

– Что опять случилось? Где ты была?
– набросился Долин на жену.

– Ты не поверишь, - устало сказала жена, присаживаясь на кушетку.
– Ноги гудят - сил моих нет.

– Так, всё-таки, что произошло?

– Только я собралась домой, подходит ко мне Надя - помощница Лежень и вручает билет в консерваторию на концерт Плетнёва.