Беспредельщик
Шрифт:
Я в ужасе била его кулаками по спине. Боже, он ведь должен был сидеть в тюрьме, как он вышел…
Верзила дотащил меня до тонированного седана, открыл багажник.
Мне стало реально страшно. Вокруг мелькали пьяные и обнаркоманенные рожи. На мои крики о помощи никто не обращал внимания. Расфокусированные взгляды не останавливались на мне дольше секунды.
Платон грубо скинул меня в багажник.
— Нет. Нет, — закричала я.
— Пригни голову, сука, — мрачный черный верзила со всей силы захлопнул крышку моего гроба.
Я очутилась в позе эмбриона в кромешной тьме. Поджала колени к груди и громко заплакала. Первое время, как тронулась машина, громко тарабанила кулаками по металлу. Потом выдохлась и притихла. Просто скулила и ныла. Места было мало и мне пришлось изогнуться, чтоб поднять руку к лицу, убрать прилипший и мокрый от слез хвост, который мешал мне дышать.
Машина ехала быстро. На кочках меня подкидывало, и я билась больно головой. В бедро врезались гаечные ключи. Грязная запаска изгибала мой позвоночник в неестественном положении. Спустя полчаса, все тело задеревенело и отекло. Я успела протрезветь.
Хаотичные мысли бились в голове. Что этот псих решил со мной сделать…Изнасиловать…Убить…
Зачем я с ним связалась? Ринат был прав, что надо было держаться подальше от этого отброса. Гребанного фрика.
В своих упаднических мыслях я и не заметила, как машина остановилась.
Поняла это, когда открылся багажник. И черный демон в наморднике с жуткими зелеными глазами закрыл собой весь просвет.
— Приехали, вылазь, — скомандовал он.
Я быстро пошевелилась, но поняла, что и руки и ноги онемели и начали покалывать. Я продолжала плакать.
— Что тебе надо от меня, ублюдок?! Куда ты меня привез? — тараторила я сквозь всхлипы.
— Ты сама вырыла себе яму. Стервозная мажорка! Объявила мне войну. Закрыла за решетку. Теперь мой ход. Сейчас все узнаешь, — зло проговорил псих.
Видя, что я никак не могу выбраться, потянул ко мне свои загребущие лапы. Схватил под ребра. Бесцеремонно вытащил и снова взвалил себе на плечо. Моя юбка задралась до трусов и его ладонь жгла голую кожу задницы.
— Отпусти, отпусти меня, — просила я, наплевав на свою гордость. Уже реально очень испугалась за свою жизнь.
Платон шел размашистым шагом, игнорируя мою мольбу и истерику. Неизвестность и его надменный жестокий взгляд сильно пугали меня.
Я видела под ногами рыхлую землю, протоптанные тропинки, кусок плиточной дороги.
Опять землю с примятой травой.
— Платон, пожалуйста… — проговорила я обреченно.
— Что, готова уже извиниться, Лили? — спросил он с насмешкой.
— Да, да. Все что угодно. Только отпусти меня. Верни домой, — я снова расплакалась.
— Рано еще. Процесс твоего перевоспитания только начинается. Была принцессой стала злобной сукой. Теперь, пока не превратишься обратно в принцессу, будешь учиться манерам, — проговорил он глухо.
Боже, он неизличимо болен. Настоящий шизофреник. Еще и с силой бычьей. Это какой то треш! Я конкретно попала.
Наконец, Самойлов скинул меня на землю. Я больно ударилась копчиком. Но не обратила на эту неприятность внимание. Начала судорожно осматриваться по сторонам.
Вдалике виднелся маленький домик. Беленые стены и шиферная крыша. Длинный огород с рассадой картошки и помидор отделял его от нас.
Платон повозился с замком. Я услышала лязг ключей и обернулась. Запах птичьего помета явственно ощущался в воздухе.
Платон открыл дверь в небольшой сарай.
Что он задумал…
— Пока, Лили, твое место среди безмозглых куриц. Думаю ты с ними легко поладишь. Уровень вашего интеллекта одинаковый. Впереди вся ночь, тебе будет о чем поговорить с подругами, — глухо и ровно проговорил Платон.
Обернулся ко мне, схватил за волосы. Сжал хвост в руках и потянул в открытую дверь.
Он зашвырнул меня в грязный загаженный курятник. Несколько минут стоял и наслаждался моим жалким видом в дерьме и перьях, которые летали в воздухе и прилипали к моей голой коже.
Я встала на колени в птичий помет. С трудом поднялась на ноги.
— Ну все, сучка, располагайся. Представь себе, что ты на Кунарах!
Он начал закрывать дверь, продолжая смотреть на меня своими ядовитыми глазами.
— Ты идиот! Гребанный фрик! Ненавижу тебя, Самойлов! Чтоб ты сдох…
Шаги мужчины удалились. Я припала к просвету в двери и увидела, как машина уехала.
Покричала на помощь в замочную скважину. Охрипла. Только кур в клетках побудила и те начали громко кудахтать.
Я обернулась. Оглядела помещение курятника. Глаза привыкли к темноте. Я сделала несколько шагов вглубь. Стены строения из кривого кирпича, пол обычная влажная земля с высоким слоем помета, в котором увязали кроссовки.
От удушающей вони мутило.
В углу я нашла картонные лотки на тридцать яиц. Веник и пластмассовый совок. Ни лопаты, ни топора, ничего, чем можно было бы вскрыть дверь.
Я разложила лотки по полу и устало опустилась на них голой жопой, проклиная короткое платье.