Чтение онлайн

Понятно, будет траур… Hо даже думать боюсь о том, что может быть потом.

Помните того кавказца, который нашел авиадиспетчера, виновного в гибели его близких в Швейцарии, и убил его? А теперь – тысячи родителей и родственников тех самых сотен погибших. Что-то слабо верю, что они поедут в

Африку. Хотя, если бы родная страна сказала бы (как в Штатах, после небоскребов), что враги в

Африке… Hо ведь не скажет, не докажет, а будет пытаться рассказывать, что русский и чеченец – братья навек. И призывать любить мусульман.

Как эпилог: моя главбух жива, и ребенок жив. Выбравшись из школы, она с ребенком забежала в подъезд близлежащего дома и оттуда звонила с просьбой сообщить своим родственникам, чтобы они уходили от школы. Hо муж, известно, что был ранен, но пока не найден…

Удачи нам всем!

PS. От перечисления денег на официальный счет мы отказались по ряду причин.

Будем оказывать адресную помощь. Закуплены конверты. Тогда будем уверены, что деньги доставлены тем, кому надо. И вовремя. Будем выдавать бесплатно продукцию, поскольку завод водочный. Hо здесь принято, придя на похороны, не пить водку, а постоять с родственниками, чаще всего молча, затем "подписаться", т.е. сдать немного денег человеку, отвечающему за их сбор. Так мы обходили многие семьи, деньги (раз уж мы говорим о них) клали из собственных карманов. В пятницу будут отмечать 9 дней. В пятницу, потому, что независимо от даты это делается именно в пятницу (как и 40 дней). Вот до пятницы и хотим успеть раздать.

Сейчас розлив на заводе остановлен (траур). Завтра начнем работать

В.Н. Миронов /2004/09/10 14:28 / тихо шифером шурша, крыша едет не спеша. http://www.rambler.ru/db/news/msg.html?mid=5025467

Анна Политковская: Отравленные Путиным

9.09.2004 12:51 | ИноСМИ.Ru

Утро 1 сентября. Сообщениям из Северной Осетии просто невозможно поверить: захвачена школа в Беслане. Полчаса на сборы и лихорадочные размышления, как добраться до Кавказа. И еще одна мысль: найти лидера чеченских сепаратистов Аслана Масхадова – пусть он выйдет из подполья, пусть свяжется с теми, кто захватил заложников и попросит их освободить детей.

Позже – вечером – долгое ожидание в аэропорту "Внуково". Толпы журналистов пытались вылететь на юг, а рейсы постоянно задерживали.

Очевидно, кто-то хочет как можно дольше отсрочить наш отъезд. Я звоню по мобильному и открыто говорю о цели моей поездки: "поискать

Масхадова", "уговорить Масхадова".

Мы уже давно не говорим по телефону откровенно, полагая, что они на "прослушке". Но сейчас – особый случай. Наконец, подходит какой-то человек, представляется служащим аэропорта: "Я посажу вас на рейс до Ростова". В микроавтобусе водитель рассказывает, что сотрудники ФСБ – российской спецслужбы – приказали ему посадить меня на ростовский рейс. Уже в салоне я встречаюсь взглядом с тремя пассажирами, сидящими вместе, сплоченной группой: в их глазах злоба, так смотрят на врага. Но я не обращаю внимания. Большинство эфэсбэшников смотрят на меня именно так.

Самолет взлетает. Я прошу принести чаю. Добираться от Ростова до Беслана придется много часов, а военный опыт научил меня, что есть перед дорогой не следует. В 21:50 я выпиваю принесенный чай. В

22:20 я понимаю, что надо позвать стюардессу – я начинаю быстро терять сознание. После этого в памяти сохранились какие-то обрывки – стюардесса рыдает и кричит: "Держитесь, мы идем на посадку!" В

Ростовской областной больнице надо мной склоняется женщина: "С возвращением!" Сестра рассказывает, что когда меня привезли, я была

"почти безнадежна", Потом она шепчет: "Дорогая, вас пытались отравить".

Все результаты анализов, взятых в аэропорту, уничтожены – по приказу "свыше", как объясняют врачи.

Тем временем, бесланский ужас продолжается. Весь день 2 сентября там творится что-то странное: никто из чиновников не общается с родственниками заложников, им ничего не рассказывают.

Родственники осаждают журналистов. Они умоляют их попросить власти, чтобы те дали хоть какие-то объяснения. Семьи заложников оказались в информационном вакууме. Но почему?

Утром, все в том же аэропорту "Внуково", под надуманным предолгом задерживают Андрея Бабицкого. В результате еще один журналист, известный тем, что всегда доводит свои расследования до конца и откровенно говорит с иностранной прессой, не может попасть в

Беслан.

Приходит сообщение, что в переговоры с террористами в Беслане неожиданно вступил Руслан Аушев – бывший президент Ингушетии, отвергнутый властями за поддержку урегулирования чеченского кризиса.

Он вошел в здание школы один, потому что сотрудники спецслужб из оперативного штаба, отвечающего за ведение переговоров, в течение 36 часов не могли договориться, кто отправится туда первым. Боевики отдают Аушеву трех младенцев, а затем отпускают еще 26 детей и их матерей. Но СМИ замалчивают героический поступок Аушева: никаких переговоров не ведется, в школу никто не входил. К 3 сентября семьи заложников по-прежнему лишены какой-либо информации. Они в отчаянье

– все помнят захват театра на Дубровке и его развязку: гибель 129 человек от газа, который спецслужбы пустили в здание. Они помнят, как лгали тогда власти.

Школа окружена людьми с охотничьими ружьями. Это простые люди

– отцы и братья заложников, отчаявшиеся добиться помощи от государства; они решают сами спасти своих близких. За пять лет, что длится вторая чеченская война, это стало обычным явлением: люди потеряли всякую надежду на защиту со стороны государства, а от спецслужб не ждут ничего, кроме казней без суда и следствия. Так что они пытаются собственными силами защитить себя и родных. А самооборона, естественно, ведет к самосуду. По- другому просто не бывает. После осады театра в 2002 г. то же ужасное открытие сделали и заложники: спасайтесь сами, ведь единственное, что сделает государство – это поможет вас убить.

Все это происходит и в Беслане. Чиновники продолжают лгать.

СМИ распространяют "официальную версию". Они называют это

"дружественной позицией по отношению к государству", то есть позицией одобрения действий Владимира Путина. СМИ не произнесли в его адрес ни одного слова критики. Это распространяется и на личных друзей президента – по странному совпадению, эти люди возглавляют министерства обороны, внутренних дел и ФСБ.

За все три дня, что продолжался бесланский ужас,

"дружественные государству СМИ" ни разу не осмелились заявить вслух, что спецслужбы, возможно, делают что-то не так. Они не осмелились намекнуть Думе и Совету Федерации – палатам парламента – что тем стоило бы собраться на чрезвычайное заседание для обсуждения событий в Беслане.

Главное место в новостях занимают репортажи о ночном визите

Путина в Беслан. Нам показывают, как Путин благодарит спецслужбы; мы видим президента Дзасохова, но не видим Аушева. Ведь он – опальный бывший президент, попавший в немилость за то, что призывал власти не затягивать чеченский кризис, не доводить дело до трагедии, с которой государство не способно справиться. Путин ни слова не сказал о героизме Аушева, поэтому СМИ тоже молчат об этом.