Бескрылые птицы
Шрифт:
— Это произошло сотни лет назад, — сказал Али.
— И что дальше? — спроси Рустэм-бей.
— Она проснулась в таком смятении, что до самого вечера ходила вся красная от стыда, хотя никто про ее сон не знал. На следующую ночь сон повторился, и женщина проснулась в таком отчаянии, что посыпала голову пеплом и уселась на верхушку навозной кучи. На третью ночь сон снится опять, и так продолжается сорок ночей подряд. Наконец вдова не выдерживает и решает пойти к очень мудрому мулле, надеясь на его совет.
Вот она приходит к нему, вся дрожит от страха и не знает, как рассказать о своей беде. Женщина закутана в покрывало и говорит нарочным голосом, чтобы мулла ее не узнал. Она немножко рыдает, бьет себя в грудь, и у муллы кончается терпение, потому что ему каждый день приходится разбирать сотни подобных случаев. «Дочь моя, — говорит он, — расскажи, что случилось, ибо Аллах милостив и великодушен, но у меня мало времени».
Наконец она говорит: «Мулла-эфенди, каждую ночь мне снится, что я переспала со всеми паломниками, совершающими хадж. Мне ужасно стыдно, я не знаю, почему мне такое снится, ведь я почтенная женщина».
«Я знаю тебя, — говорит мулла. — Твой муж был моим другом».
Вдова чуть ли не в обмороке от позора, голосит и лупит себя по всем местам. Мулла размышляет, поглаживая длинную седую бороду, потом выпивает чашечку умеренно сладкого чая с мятой, затягивается кальяном и опять гладит длинную седую бороду, затем идет отлить, потом выпивает еще чашку чая, достает особую полированную палочку и чешет голову под тюрбаном. И вот он говорит: «Дочь моя, кажется, я знаю, что означает твой сон».
«Избавьте меня от позора, мулла-эфенди!»
«Вот в чем дело, дочь моя. Ты добрая мусульманка, и тебе следует знать: лучшее, что может быть для мужчины, кроме рая, иншалла, это желание женщины отдаться ему. Твой сон означает, что ты горишь желанием сделать что-то замечательное для всех паломников. Любовь дает жизнь, и вода дает жизнь, а значит, этот сон говорит, что ты должна вырыть у своего дома колодец, чтобы все паломники могли напиться при входе в город».
«О да! — говорит вдова. — Они всегда такие изможденные, их мучит жажда».
Она вызывает рабочих и велит им вырыть колодец, который и по сей день там, и он назван в ее честь, и все паломники, входя в город, пьют из него.
— Какое имя носит колодец? — спросил Рустэм-бей.
— Я не помню, — ответил Али.
— Это важно, — попенял ага. — Остается какая-то недосказанность, она портит рассказ.
— Но история хорошая, — сказал Велед. — Я знаю одну похожую, только про судью.
— Тогда рассказывай, — велел Рустэм-бей.
— Ну вот, — начал Велед, прикурив и осторожно вставив цигарку в левую ноздрю головного верблюда. — Одна супружеская пара жила уже пять лет, но детей у них не было. Я забыл, как их звали, но все происходило на самом деле, а рассказал мне эту историю знакомый в Антифеллосе, куда я ездил не помню зачем. Но это не важно. Главное, что супруги были женаты пять лет, но бездетны, и из-за этого все к ним приставали с вопросами. Придет теща и сразу: «Почему вы не родите детей?», потом заявится свекровь: «Когда же у вас появятся детки?», нагрянут женины сестры: «Не надумали еще завести маленьких?», прибудут мужнины двоюродные братья: «Скоро ждать наследников?» Муж в кофейне играет в нарды, и в решающий момент кто-нибудь непременно его дернет: «Кстати, а почему ты до сих пор без потомства?», а бедную жену подруги достают в бане: «Сколько еще будешь тянуть с ребеночком?»
Естественно, супруги шибко огорчены отсутствием детей и бесконечными вопросами, им даже неохота идти в гости к родичам и вообще выходить из дома.
Однажды жена говорит: «Давай спросим совета у ходжи Исмаила».
«Как? — удивляется муж. — У знаменитого ходжи Исмаила, который известен всему свету своей мудростью?»
«У того самого».
«Я слышал, к нему очень трудно пробиться».
«Да он живет по соседству».
«Что ж, давай попытаемся».
Муж посылает мальчишку к прославленному судье — спросить, нельзя ли с ним повидаться. Не успела пара глазом моргнуть, как уже сидит перед знаменитым судьей, который знает шариат вдоль и поперек и славится своим здравомыслием.
Муж, поглаживая усы, говорит: «Кади-эфенди, мы пришли к вам, потому что у нас нет детей, и нам уже невмоготу, родичи извели вопросами, когда и почему».
«А что вы для этого делали?» — прищуривается судья.
«Для чего?»
«Чтобы сделать детей».
Супруги переглядываются, и жена спрашивает: «Что значит „сделать“?»
«Детей нужно делать, — отвечает судья. — Иначе они не появятся».
«Да ну? — восклицает муж. — Вы точно знаете?»
«Разумеется, точно».
Муж поворачивается к жене и спрашивает: «Ты что-нибудь об этом слышала?»
Супруга пожимает плечами и разводит руками. Выясняется, что пара представления не имеет, как делаются дети, никто им об этом не рассказывал, а сами они как-то не сообразили.
«Может, вы нам слегка намекнете?» — просит жена судью.
Судья встает, задирает халат и предъявляет свой елдак, похожий на баклажан: в фут длиной, крепкий, как камень, с набухшей багровой залупой…
— Избавь нас от деталей, — перебил Рустэм-бей.
— …и стоит, как солдат на параде.
«Аллах всемогущий! — вскрикивает жена и спрашивает мужа: — У тебя тоже так?»
«Знаешь, бывает, но у меня больше похоже на морковку, чем на огурец».
«Это даже лучше, — говорит кади. — Ибо немногие женщины совладают с таким, как мой. — Потом обращается к жене: — Ты, вероятно, заметила, что у тебя есть рот на лице, но имеется и еще один кое-где в потайном месте. Первый рот для пищи, а другой глотает вот это, но ты вправе принимать сие пропитание только от мужа. Вы оба очень скоро поймете, что это приятно, и сделаете детей».