Бесчестье
Шрифт:
Тишина, какая здесь стояла тишина. Когда годами живешь в городе, воспринимаешь шум как обычную часть быта, наподобие плеска волн за окном или следов рвоты на мостовой. Грохочут по улицам экипажи и грузовые фургоны, воют страхолюдные волкодавы на поводках Смотрителей, работает в отдалении фабрика, в темной аллее по соседству из чьей-то перерезанной шеи темной плотной струей льется кровь… В Бригморе было оглушительно тихо — даже трава под ногами Билли шуршала слишком громко, не стоило ей этого делать. Не стоило нарушать этого торжественного, прямо-таки религиозного молчания.
Когда-то семья Бригмор была одной из богатейших в Дануолле — торговля лесом выглядела беспроигрышным делом. Продавали прямой корабельный лес, продавали корявый и сухой на растопку, продавали ценные породы на мебель и безделушки. Технический прогресс уничтожил основу благосостояния Бригморов менее, чем за поколение — стальные корабли пришли на смену деревянным лоханям, а дома обзавелись паровыми котлами и железными батареями отопления. Последний наследник разорившегося семейства то ли неудачно продал фамильный особняк, то ли там что-то случилось уже позднее — но счастья он никому не принес. Под постепенно разрушающейся крышей одно время находилась перевалочная база контрабандистов, потом малина какой-то захудалой банды, а потом… сюда пришла Делайла.
Тихонько шурша мокрой травой под подошвами сапог, Билли подошла к крыльцу и озадачилась — массивная деревянная дверь оказалась распахнутой настежь, а внутри, насколько можно было видеть, не было ничего, сплошная тьма с редкими проблесками непонятных оранжевых огоньков. Ничего себе таинственность…
Девушка вступила внутрь и с непривычки закашлялась — та же странная пыльца, что была тогда, в комнате без потолка и пола, щекотала нос и горло. Не то, чтобы это было неприятно… словно с размаху падаешь в темную, теплую воду, и теперь она медленно продвигается к легким, мягко, но настойчиво вытесняя последние пузырьки задержавшегося воздуха.
«Добро пожаловать в Бригмор», — прозвучало в голове, и Билли от неожиданности вздрогнула. Постойте-ка…
В голове?
Нет.
Билли обернулась. Перед ней, оценивающе склонив голову набок, стояла Делайла.
— Все-таки пришла, — ведьма улыбнулась одними губами. Вокруг нее то вспыхивали, то гасли мертвые желтоватые огни, и кто-то гудел в голове на одной низкой ноте. А вот запаха больше совершенно не чувствовалось, воздух был темен и свеж — удивительно. — Хорошая девочка. Дай-ка я тебя поцелую.
Билли ощутила волнами исходивший от ее тела холод и задрожала, то ли от страха, то ли от предвкушения. Что с ней теперь будет, что с ними теперь будет, что будет со всем миром, когда они наконец окажутся вместе. Легкие издавали слабый, отчаянный писк — так пищит кролик, попавший в силки. Она закрыла глаза и почти не ощутила поцелуя, только нежное касание кожи и легкое дыхание у обветренной щеки, и ускользающий, едва заметный аромат цветов, как на весеннем, пробуждающемся от зимней спячки лугу. В нем была свежесть и прохлада, и радость и целый водопад наслаждения от того, что это — это наконец случилось. Теперь все будет хорошо. Теперь все будет как следует.
Но потом пришла жара.
И это было неописуемо.
— Ты правда так думаешь, дорогая? — Делайла перекатилась на живот мягким, кошачьим движением. Белая кожа, казалось, сверкала даже в полумраке. — Я рада. Люблю дарить людям радость.
Сколько сейчас было времени? День или ночь? Билли сбилась со счета давным-давно — часы болезненно-острого наслаждения сменялись краткими минутами отдыха, напоминавшего забытье. Долго ли она здесь? Она не знала. Возможно, прошло уже несколько дней, и покушение на Императрицу уже прошло и оказалось — конечно же, оказалось! — успешным. Нет, нет, это, конечно, невозможно — она ведь принимала в нем непосредственное участие, Делайла должна была предупредить…
Делайла.
Короткие черные волосы, торчащие сейчас в стороны смешными ежиками, острые тивийские скулы, почти мальчишеское угловатое тело. Что в ней было такого, отчего сердце Билли, циничной и равнодушной суки, как она предпочитала о себе думать, заходилось галопом? Девушку тянуло к ней, тянуло гибельно, неправильно, нездорово — неостановимо. Говорят, сердечные дела рано или поздно сводят всех в могилу… Может и так, но до чего же приятен этот путь.
Она протянула руку, провела подрагивающей ладонью по спине, миновала выступающие худые хребты лопаток и низкую ложбинку поясницы, и направилась было ниже, но Делайла отвела ее руку.
— Все ли готово на завтра?
Билли совершенно не хотелось сейчас возвращаться к этой теме; по правде говоря, ей хотелось совершенно другого — в который раз за эти длинные, короткие часы — но почему-то ей показалось необходимым ответить.
— Мы подготовили все, что зависит от нас… Оорин пойдет в рейс в три часа, и около пяти будет на месте. Источник из Башни даст сигнал — остается ли Импе… цель внутри, или выйдет с дочерью на улицу. В первом случае все будет чуть сложнее, хотя у нас есть карты и отмычки к двум техническим люкам, ведущим внутрь. Во втором — сложностей не будет совсем, кое-кто из стражи не выйдет на посты, другие будут смотреть в сторону. Деньги по нынешним временам стоят немного, но и лишними никогда не бывают. Корво Аттано не вернется еще несколько дней, помешать нам будет некому.
При упоминании Лорда-защитника на лоб Делайлы набежала мрачная тень, и Билли поспешила сменить тему.
— Дальше… цель ликвидирована, а Эмили переходит в руки Хайрема Берроуза. Мы получаем деньги, он — законную, но недееспособную юную принцессу, Империя — разумное управление и железный порядок в каждом уголке. По крайней мере, он так говорит, а по мне — пускай хотя бы с чумой справится — и уже можно будет воздвигнуть ему огромную конную статую из чистого золота в центре города. Со всеми остальными проблемами мы разберемся уже сами.