Чтение онлайн

— Давай не будем об этом. Тем более оплата у меня посуточная, и я намерена потянуть время. Давай подумаем лучше, как тебе выбраться из этой передряги. За мной следят. Может быть, тебе переехать в другой город?

Он махнул рукой.

— Ты не понимаешь — в России я везде как на ладони. У меня единственный шанс — заграница. И желательно подальше. Скажем, меня бы устроил Парагвай.

— Почему же ты сразу не поехал туда?

— Я не успевал оформить документы. А теперь и подавно не успею.

Я внимательно посмотрела на его помрачневшее лицо. Все-таки он чертовски привлекательный мужчина. Будь боевики Иван Иваныча женщинами, за моего клиента можно было бы не беспокоиться — ни у одной не хватило бы духу пристрелить этого шалопая.

— Ладно. Не умирай раньше времени, — сказала я ободряюще. — Что-нибудь обязательно придумаем. За такие деньги я всегда что-то придумываю.

Он посмотрел на меня исподлобья, с затаенной обидой. Кажется, мои разговоры о деньгах коробили его.

— Только заруби себе на носу, — продолжала я как ни в чем не бывало. — Инструкции мои выполнять строжайшим образом. Никаких контактов с внешним миром — ни живых, ни телефонных. Ничего самому не предпринимать. И постоянно быть наготове — я могу прийти за тобой в любой момент.

Он слушал, безразлично уставившись в угол.

— Будь благоразумен, — уже мягче продолжала я. — За стенами этого дома тебя караулит смерть. А я даже не знаю, сколько у нее лиц и как эти лица выглядят. Мы должны быть предельно осторожными.

— Да понял я, — буркнул Овалов. — Или ты думаешь, что я собрался подыхать? Не хочу я подыхать! — заявил он и вдруг улыбнулся ослепительной, почти детской улыбкой. — Я еще не все успел повидать на этой земле!

— Неужели не все?! — с притворным ужасом удивилась я.

— Представь себе! — кивнул Овалов и с энтузиазмом продолжил: — И вообще, знаешь, как я хотел бы умереть? Как Гоген — на далеких островах. В окружении беззлобных людей, глядя, как огромное солнце проваливается в Великий океан, и вспоминая тех, кого я в этой жизни любил…

— И обманывал! — подсказала я.

Овалов посмотрел на меня печально и оскорбленно.

— Ну вот — опять ты за свое! — проронил он безнадежно и махнул рукой.

Я легонько дотронулась до его ладони.

— Не обижайся. Это шутка. Пойдем к хозяйке, а то неудобно.

Мы возвратились в комнату. Анна смотрела на нас в напряженном ожидании и рассеянно терла пальцами лоб.

— Может быть, все-таки угостить вас чем-нибудь? — осторожно спросила она, переводя взгляд с меня на Овалова.

— Пожалуй, — сказала я с признательностью. — И если вы не возражаете, Анна, я побуду у вас до темноты, ладно?

— Конечно! — воскликнула она обрадованно. — Мы зажжем свечи, откроем шампанское. Устроим маленький праздник!

Овалов смотрел на нее с легкой усмешкой. Мне не понравился его взгляд, и я сочувственно спросила:

— Анна, а ваш Чернов не имеет привычки следить за тем, как вы проводите время в его отсутствие? Он не мог приставить к вам шпионов?

— Нет, — спокойно ответила Анна. — Ему все равно. Просто я обязательно должна быть свободна в его день. Но вы не беспокойтесь, теперь он появится не скоро.

— Вы тоже не беспокойтесь, — заявила я обнадеживающе. — Думаю, мы у вас не задержимся. Дня через два-три мы испаримся навсегда.

Анна опустила голову.

— Для меня это будет очень грустный момент, — тихо проговорила она.

…Мертвенный свет ночных фонарей уже наполнил опустевшие улицы и резко очертил черные кроны деревьев на тротуарах, когда я покинула дом гостеприимной Анны. Стоянка возле Управления образования тоже была пуста — лишь мой одинокий «Фольксваген» мирно дремал в тени старого вяза. Кругом не было ни души — только на другой стороне проспекта, удаляясь, торопливо стучали девичьи каблучки.

Я отперла дверцу и села в кабину. Переодевание заняло у меня не более двух минут. Вернув себе прежний облик, я завела мотор и поехала домой. Там вряд ли меня ожидали какие-то сюрпризы — преследователи теперь твердо убеждены, что Овалова следует искать где-то в городе, и будут следить в основном за моими перемещениями. Да еще за выходами из города. Вполне возможно, что у них имеется договоренность с администрацией вокзалов и с работниками ГАИ. Просто так мимо них не проскользнуть — это ясно.

Но ничего ценного мне пока в голову не приходило. Я оставила поиски решения до утра и просто покаталась по ночному городу, чтобы расслабиться и успокоиться.

Измена Овалова почти не огорчила меня — я ее предчувствовала. И все яснее понимала, что наша встреча была ошибкой судьбы, редкостной аномалией, диковинной нежизнеспособной зверушкой. Овалова нельзя было полюбить по-настоящему — он был призраком экрана, порождением девичьих ночных фантазий. При тесном прикосновении он исчезал, улетучивался, как, впрочем, и положено призраку.

И, несмотря ни на что, мне было жаль его. Может быть, он и заслуживал наказания, но не такого нелепого и беспощадного. Пусть он умрет так, как мечтает — за синим океаном, среди цветов и беззлобных аборигенов. Фильмы кончаются хеппи-эндом, и лишь потом наступает темнота.

А мной теперь руководило только честолюбие профессионала. Смириться с превосходством противника я не могла и не хотела. Глядя из окна своей квартиры на погасшие окна соседнего дома и гадая, в котором из них притаился невидимый наблюдатель, я поклялась, что не дам переиграть себя и на этот раз. А потом без колебаний сдеру с Овалова гонорар.