Берсерк
Шрифт:
Однако мне удалось разглядеть высокий частокол и ворота. «Усадьба Торы», — завертелось в голове, и, словно подтверждая мою догадку, всадник сбросил меня на землю. «Только не падать!» — сглатывая кровавые сгустки, подумала я, однако не удержалась и рухнула к чьим-то ногам.
— Вставай!
Голос Тормода заставил меня подняться. Земля отдалилась, а вокруг закачались чужие лица.
— Тора, — прохрипела я, вгляделась и только тогда увидела ее, ту самую Тору, которая была сестрой моего мужа и которую, по слухам, так любил Хакон-ярл. Никогда раньше мне не доводилось видеть таких красивых женщин. Она была высокой, зеленоглазой, с дерзким красным ртом и белой как снег кожей. Рядом с ней Гейра показалась бы дурнушкой.
— Она ранена, — указывая на меня, произнесла красавица. — Ее голос удивительно сочетался со всем остальным.
Привезший меня урманин смущенно захлопал глазами и покраснел:
— Мне не сказали об этом…
Тора ослепительно улыбнулась. Если бы улыбка могла убивать, несчастный Тормод уже давно бы лежал бездыханным. Хотя он и так едва дышал…
— С каких пор ты ослеп? — небрежно бросила ему хозяйка и шагнула ко мне.
Зеленые кошачьи глаза урманки очутились пряма против моих, и я почувствовала тонкий, почти неуловим мый аромат хвои и ландыша.
— Ты говоришь, что мой брат был твоим мужем? — оглядывая меня со всех сторон, спросила Тора.
— Да!
— Но Бьерну нравились красивые женщины… — Ур-манка не утверждала, а просто размышляла вслух.
— И умные, — не растерялась я. Тора остановилась:
— Ты умна?
— А ты красива?
Она нахмурилась и задумалась. Тонкие губы задрожали. Красавица явно не знала, обидеться на мои слова или нет.
— Если ты не можешь ответить на этот вопрос, то ты еще и удивительно скромна, — добавила я.
Тора расхохоталась. Ее глаза заблестели, а щеки расцвели румянцем. Бьерн недаром тосковал по сестре. Даже смотреть на Тору было приятно.
— Да, ты умна, — вдосталь насмеявшись, согласилась Тора, — но это еще не значит, что ты — вдова моего брата. Я не очень-то в это верю…
— Теперь мне самой не очень в это верится, — честно призналась я, чувствуя, как темная пелена застилает взор. — Однако это правда.
Уже падая, я услышала чей-то вскрик и громкий голос Торы:
— Отнесите ее в дом!
«Поверила!» — вспыхнула в голове радостная мысль, и все пропало.
Нам довелось увидеться лишь спустя несколько дней. Словно искупая вину, Тора приставила ко мне сразу трех служанок. Девушки кормили и лечили меня с удивительным усердием. То ли помогла их забота, то ли выручила собственная живучесть, но спустя четыре дня я смогла встать и выйти из отгороженной клети в общую избу. В разгар осенних работ людей там было мало.
Я проковыляла через избу, вышла на двор и нос к носу столкнулась с Тормодом. Взгляд управляющего был устремлен на ворота, где в окружении каких-то людей стояла Тора. Поодаль, у коновязи, лениво переминались усталые лошади.
«Пришлые — оглядывая мужиков и грязные бока их лошадей, поняла я. — И приехали недавно».
Размахивая руками, урманка что-то доказывала незнакомцам. Те возражали. Я подобралась поближе и прислушалась.
— Ты зря упрямишься, Тора, — говорил невысокий плотный мужик в теплой телогрее и добротных холщовых штанах. — Мы приехали к тебе за поддержкой, а ты упрямишься!
— Хакон не сделал мне ничего худого, поэтому и я ни слова не скажу против него! — упрямо мотнула головой красавица.
— Но он уводит наших женщин! — возмущенно выкрикнул из толпы тощий мужичок. Тора развернулась к нему.
— От такого немудрено увести! — засмеялась она. В толпе тоже засмеялись. Беднягу мужичка стали подпихивать со всех сторон. Он покраснел и зашипел:
— Все знают, почему ты его защищаешь! Служишь ему подстилкой, когда он того пожелает…
Урманка потемнела, а ее глаза из зеленых превратились в черные. Казалось, она ударит обидчика, однако вокруг зазвучали возмущенные возгласы, и ее кулаки разжались.
— Он пожелал взять жену Орма Люгрьи! — кричали «гости». — А как он поступил с твоим другом, Брюньоль-вом? Забыла?
— Ярл позорит наши семьи! ,
— Только ты защищаешь его!
Вскоре уже все они орали о своих обидах. Тормод отлепился от дверей, вытянул меч и двинулся на выручку хозяйке, но я оказалась ближе. Почему-то мне захотелось заступиться за урманку. Может, потому, — что все-таки мы были родней?
— Невелика удаль обидеть бабу, — вырастая перед тощим зачинщиком, громки сказала я.
Толпа стихла, Тора изумленно выгнула брови, а мужичонка задрал голову:
— Это еще кто такая?
— Для тебя велика честь знать мое имя! «Зачинщик» отступил. Я обвела толпу грозным взглядом. Кто-то из «гостей» отвернулся, кто-то уставился в , землю, но никто не осмелился наказать меня за дерзость. Люди везде одинаковы: кричат, шумят, клянутся сложить голову за своего вожака, но едва найдется кто-то посильнее — стихают и покорно ждут, что будет дальше.
— Тьфу! — сплюнула я. — Вояки! Скопом на бабу наседать! Не нравится вам Хакон, так и идите к нему! Или на ярла кишка тонка?!
— Да ты, да ты.. — забормотал мужичок. Урмане возмущенно загудели, но ко мне уже подоспел
Тормод и встал плечом к плечу. Его трясло от обиды, однако Тора молчала, и он тоже.
«Как вышколенный пес», — мимолетом подумала я и продолжала:
— Тоже мне, мужики! Позор, и только! Я повидала много земель, но нигде не случалось, чтоб гости обижали хозяйку! И не стыдно? Время готовиться к зиме, собирать урожай, а вы? Глотки друг другу грызете? А на что будете зимой жить? Чем скотину кормить?