Чтение онлайн

Нина сказала:

— Уцелей… если сможешь…

Она провела, едва касаясь, кончиками пальцев по моему лицу и тихо пошла к машине — в потертой шинели, в шапке с опущенными наушниками. Обернувшись, она стащила с головы шапку и медленно поклонилась мне. Я рванулся к ней, стиснул ее плечи так, что она застонала.

— Сбереги сына. — Я почему-то был уверен, что у нас будет сын.

Нина улыбнулась, повторила:

— Все будет хорошо…

Она забралась в кузов, втиснулась между ранеными бойцами и накрыла себя одеялом и брезентом.

Я долго стоял посреди улицы, провожая взглядом машины. Нина все дальше и дальше отдалялась от меня. И в той стороне, куда она уезжала, небо, освобождаясь от туч, светлело, наливалось живыми красками. На непокрытую мою голову падал снег…

В ноябре в район Серпухова стали прибывать наши свежие части, соединения.

Окрестные леса, населенные пункты, избы, сараи, колхозные дворы — все было забито до отказа: артиллерия, танки, кавалерия, зенитные установки и люди, люди! Прибывшие из глубины России дальневосточники, сибиряки, уральцы, и наши, здешние — пензенцы и рязанцы, горьковчане и костромичи; в шинелях, в нагольных, еще новеньких, будто хрустящих, полушубках белого и оранжевого цвета, с белыми и черными барашковыми воротниками.

Явственно ощущалось, что скоро, очень скоро настанет та знаменательная, та желанная, добытая в таких муках, в таких страданиях, такой кровью минута в истории этой войны, в истории государства, когда, подобно набату, прозвучат слова: «Вперед, на запад!» Дух победы носился над лесами и селениями и вместе с воздухом вливался в грудь, вызывая в душе чувство новизны, бодрости и радостного восторга. Ожидание достигало самого высокого нетерпения…

Немцы еще тянулись к Серпухову, к магистралям. Но натиск противника становился все слабее и слабее, и вскоре фронт на некоторое время замер. Теперь шли упорные схватки за населенные пункты, за высоты, за выгодные позиции.

В середине ноября немцы предприняли второе генеральное наступление на Москву. Они медленно и ожесточенно прогрызались сквозь железные огневые заслоны и охватывали город с трех сторон. На северо-западе подошли к дачным поселкам и станциям Сходня, Красная поляна, Лобня, на юге подступили к Кашире. Казалось, еще несколько дней, несколько наступательных рывков, и армии Гитлера сомкнутся восточнее Москвы.

Но на пути бронетанковой армии Гудериана неприступной скалой стояла Тула, и, не захватив ее, невозможно было двигаться дальше, на Москву.

Член Военного совета Сергей Петрович Дубровин пригласил меня к себе. Мы сидели в избе на его половине. За тесовой перегородкой работал генерал-лейтенант Ардынов.

Сергей Петрович объяснил мне обстановку, сложившуюся на Западном фронте, сказал, что положение наше тяжелое до чрезвычайности, спросил о готовности батальона к предстоящим боям. Я доложил, что батальон пополнили людьми, дали оружие и боеприпасы — все то, что мы просили; шинели заменили полушубками с маскировочными костюмами, бойцы отдыхают, лейтенант Тропинин организовал учение…

— Сергей Петрович, — спросил я, — перейдем ли когда-нибудь в наступление мы?

— Чтобы перейти в наступление, врага сперва надо остановить, — ответил Дубровин. — А он все еще лезет!.. Измотать, остановить, а потом… На нашем участке тоже ожидаются большие события.

В это время с шумом растворилась дверь, и в избу вошли двое — так стремительно входят к старшему начальнику лишь в минуты большой тревоги и для принятия безотлагательных решений. Это были полковник Ждимирский, начальник штаба, и полковник Борилов, разведчик.

— Важные вести, товарищ генерал, — сказал Ждимирский.

— У вас всегда что-нибудь важное, Петр Степанович, — ответил Ардынов со сдержанной иронией.

— Неважное решаю сам.

— Сергей Петрович, выйди к нам! — позвал командующий.

Я спросил шепотом:

— Мне уйти?

— Не надо. Тебе интересно будет послушать.

Мы вышли из за перегородки. Сергей Петрович сел к столу, на котором была расстелена карта со свисающими к полу краями; я устроился в углу на лавке — на меня даже не обратили внимания. Полковник Ждимирский докладывал суховато и четко:

— Сегодня с утра более семидесяти танков противника с мотопехотой при поддержке пятнадцати самолетов начали атаку наших войск в стыке между нашей и соседней армиями. Армейский корпус противника сбил передовые части Тридцать восьмой стрелковой дивизии и занял деревню Ольховку. Одной группой он ведет наступление на Суханово, другой — на Александров. Этот прорыв создает угрожающее положение Туле с северо-запада… Если неприятелю удастся занять Александров, то, развивая наступление, он постарается перерезать дороги Тула — Серпухов.

Ардынов поднял на полковника глаза, над очками взъерошились серые воробьи бровей.

— По всей видимости, Гудериан задумал, наступая с запада и с востока, замкнуть кольцо вокруг Тулы, а затем бросить войска на Серпухов и дальше на Москву. Замысел-то не ахти какой хитрый… Сведения о наличии такого количества танков, участвующих в прорыве, правильны? — спросил он начальника разведотдела. Полковник Борилов подтвердил:

— Данные неопровержимы, товарищ генерал.

Ардынов повернулся к Сергею Петровичу, как бы спрашивая его, что будем предпринимать.

— Выход один, Василий Никитич, — спокойно ответил Дубровин. — Нужно связаться с командующим соседней армией, согласовать с ним действия и подвижными частями ударить по флангам прорвавшегося противника. Одновременно! И отсечь клин у самого его основания.

— Весьма правильное решение, товарищ дивизионный комиссар, — подтвердил полковник Ждимирский.

— Соедините меня с генералом Брагиным, — сказал Ардынов. — Вызовите командира танковой бригады. Как вовремя она подоспела! И командира отдельного батальона капитана Ракитина.