Чтение онлайн

С небрежением истой москвички тетя Леля каждый вечер устраивала смотр нашим покупкам (что выводило Людмилу из равновесия), разглядывала их и давала ехидные характеристики.

– И на фиг за тыщу миль переться за этой ерундой, - говорила она с присущей ей резкостью.

Людмила хмурилась, мрачно рассовывала по чемоданам тюбики кремов, бутылочки шампуней, коробки конфет, детские махровые маечки, сандалеты и прочую мелочь. Будучи одинокой и немолодой, тетка, разумеется, не имела нужды в подобных вещах.

На седьмой день нашего пребывания она вытащила из кладовки две складные удочки и, хитро подмигнув, заявила, что хочет того Людмила или нет, но завтра мы едем за город, на речку, где хорошо ловятся окуньки. Это решение и послужило началом того события, о котором я сейчас вспоминаю, как о чем-то намеренно посланном мне судьбою для того, чтобы лишний раз напомнить: не все в жизни так просто и обыденно, как нам порой кажется, есть нечто, не укладывающееся в наши повседневные рамки.

За неделю беготни по магазинам я не то чтобы утомился, но стал каким-то чумным, поэтому с радостью принял теткино предложение. Еще в больший восторг пришла тетка, хотя и не подала виду, когда узнала, что Людмила оставляет нас вдвоем, а сама едет с утра в универмаг, где ожидаются дамские сапожки на платформе со странным названием "манка".

– Очень мило с ее стороны, - сказала тетя Леля уже в метро.
– Мило и неожиданно. У меня такое впечатление, что она и на минуту боится оставить тебя одного.
– Будто мы только что встретились, тетка обняла меня за плечи, расчувствованно моргая белесыми, теперь кажущимися седыми ресницами.
– Скучаю я по тебе, варвар. Как живешь?

Я буркнул в ответ что-то невразумительное и отвел глаза. Не рассказывать же прямо здесь, в электричке, о наших все более частых ссорах с Людмилой, о ее долгих молчаниях без видимых причин, о тех житейских мелочах, которые закручивали в своем верчении, порою все подчиняя себе, не оставляя места для чего-нибудь высокого, несуетного.

Через полчаса мы были за городом. Ничто не приводит меня в более приподнятое, радостное состояние, чем березовая роща. У нас на юге березы почти нет, а если и встречается, то совсем не такая, как среднерусская красавица, а низкорослая, приземистая, согнутая под сильными горными ветрами. Подмосковные березы не зря воспеты поэтами. Сквозные кружевные рощицы как бы парят в воздухе, и чудится, будто они-то и есть тот самый мост, соединяющий землю с небом.

В траве возле речной заводи, где мы расположились, не было того пестроцветья, как возле нашего загородного озера, в котором водилась даже царская рыба форель, а растительность вокруг была до неприличия пышной и какой-то хмельной. Здесь же, кроме ромашек, ничего не было. Впрочем, нет, росли еще какие-то мелкие желтенькие и фиолетово-голубые цветы, затерявшиеся в густых травах. Однако лужок радовал своей скромной чистотой.

Рыба не любит разговоров, но мы как-то сразу пренебрегли этим, и, как только поплавки спокойно закачались на воде, меня прорвало, я стал исповедоваться перед теткой, и будто тяжесть свалилась с плеч. Я рассказывал ей о домашних неурядицах и о планах на будущее. Она слушала меня внимательно, сочувственно кивала головой, расспрашивала о деталях, вспоминала, как ездила когда-то со мной в планетарий, в лес, и выражала надежду на то, что в скором времени я буду подбрасывать ей своих ребятишек. Заодно упоенно мечтала поехать следующим летом к нам и всласть порыбачить на загородном озере в нашем благословенном краю. Между тем этот благодатный кусочек природы, о котором она грезила в душной летней Москве, мне был так же далек, как и ей, поскольку живу я в центре города в стенах крупноблочной девятиэтажки и на озеро выбираюсь крайне редко.

За два часа мы поймали всего трех плотвичек и двух окуньков. Собирались сменить место, когда теткину удочку что-то сильно дернуло. Она поспешно подсекла рыбу, взметнула удилище вверх и, поймав в ладонь трепещущую, в комочке речных водорослей рыбешку, хотела было, отцепив ее от крючка, бросить в трехлитровую бутыль с водой, как вдруг вскрикнула, ладонь ее разжалась, рыбешка упала и исчезла в ромашках. Бледная, испуганная, тетка встала на четвереньки, и, не открывая глаз от земли, громким свистящим шепотом сказала:

– Витя, ой, Витечка, что это?

Мне почудился из травы писк, похожий на птичий. Я бросился к тому месту, где трепыхалась рыбешка, нашел ее запутавшейся в траве и поднял. Передо мной предстало нечто настолько необычное, что руки невольно вздрогнули, желая отбросить то, что держали, однако любопытство взяло верх, и крепко, чтобы не выпустить, я зажал рыбешку в ладонях. Впрочем, то, что подцепил теткин крючок, лишь условно можно было назвать рыбой: в руках у меня трепетало существо величиной с окуня, с рыбьим хвостом и головой, покрытой шелковистыми зелеными нитями, которые я поначалу принял за речную траву и хотел отслоить от рыбешки, но в мою ладонь больно вцепились перепончатые пальцы, очень смахивающие на человеческие. Мне все же удалось откинуть нити-волосы удивительного существа, тут же руки мои разжались сами собой, и речное диво опять хлопнулось в траву. Я не мог ошибиться: из-под зеленой растительности на крохотной головке на меня глянуло человеческое лицо, точнее маленькое, с правильными чертами личико розовато-перламутрового цвета. Я даже успел разглядеть, что оно было со слегка выпуклыми радужно-темными глазами, обезображенное гримасой боли: крючок впился в щеку. Было отчего прийти в недоумение, восторг и ужас. Превозмогая себя, - я вдруг затрясся в ознобе, - поймал дергающееся в траве существо, крепко зажал его в левой руке, а правой осторожно вытащил из щеки крючок.

– Господи, чудо какое!
– заахала тетка.
– Всякое видела, по подобное... Только в сказках! Русалочка, настоящая русалочка! Ох, да что же с ней делать теперь будем? Как же отпустить диво такое? Ведь расскажи, не поверят. И куда отпускать - у нее лапка покалечена.

Я присмотрелся. И впрямь кожа правой лапки - нет, это все же была рука, хоть и с перепонками между пальцев, - у плечевого сустава была разорвана, и оттуда слабо сочилась кровь.

– Возьмем домой, полечим?
– пробормотал я, чувствуя, как бьется в ладонях крохотное сердце удивительного существа, вероятно, насмерть перепуганного. Тетка мотнулась к бутыли, выбросила в речку плотвичек и окуньков, зачерпнула воды, и я опустил туда русалочку, которая то ли от приключения, в какое угодила, то ли от воздушной среды начала закатывать глаза и задыхаться. В воде она поначалу вяло шевельнула хвостом, затем ожила, поплыла, обследуя незнакомую емкость. Сев на траву, тетка поставила бутыль рядом и стала внимательно изучать свой потрясающий улов. Зеленые волосы диковинного существа в воде поплыли за спиной, и четко обозначился профиль лица, руки-лапки прижались к туловищу, покрытому серебристыми чешуйками. Величиной с окунька, соразмерное в пропорциях, уже не рыба, но еще и не человек, нечто и впрямь очень похожее на мифическую русалочку. Будто сошла с наших южных открыток или базарных лубочных ковриков, но без налета банальщины, безвкусицы. Однажды объявленные блюстителями строгого вкуса эталоном пошлости, русалка давно не появлялись в кустарном, а тем более промышленном производстве. И вот на тебе - одна из них объявилась вживе, наяву. Правда, была лишена пышных женских форм и походила на девочку-подростка.

Сделав несколько кругов в своей неожиданной стеклянной тюрьме, она вдруг замерла и сквозь стекло уставилась на тетку, затем подняла голову и взглянула на меня, присевшего над бутылью. Взгляд этот был вполне осмыслен, и мне опять стало не по себе: она изучала нас!

– Ай-яй-яй, - продолжала причитать тетка.
– Ну в диво, ну и чудо!
– она застучала ногтями по стеклу, но русалочка не шевельнулась, продолжая разглядывать нас.
– Если по-настоящему, то ее полагается сдать в какую-нибудь научно-исследовательскую лабораторию или в Академию наук. Уверяю тебя, ничего подобного наукой еще не зарегистрировано. Любой ихтиолог скажет тебе, что русалочки водятся только в сказках. И все же мы выпустим ее на волю. Жаль, если она станет подопытным кроликом.

– Что?!
– я так и подскочил. Меня продолжало трясти, но теперь уже бил озноб восторга.
– Никуда мы ее не выпустим! Ведь это же уникум! Зоологическая редкость! Истинное чудо!

– Не хочешь ли ты поселить ее в своем аквариуме?
– насторожилась тетка, зная, что я с детства развожу рыб, что у меня и дома, и даже на работе аквариумы с гуппи, неонами, морскими петушками.

– Именно об этом я и подумал. Упустить такую диковинку!

Тетка сняла бутыль с колен, поставила на землю и встала.