Чтение онлайн

Сам он знал не более чем несколько фамилий арендаторов, заселявших земли в его родовых владениях. Это была своего рода мера предосторожности, позволявшая ему держать дистанцию, к этому с малых лет его приучал дед: «Если они будут с тобой запанибрата, то перестанут уважать. Нет уважения — не надейся властвовать».

Разница заключалась в том, что у Грейс не было желания властвовать над этими людьми. И всё же их уважение к ней, их преданность представляли собой гораздо большее, чем то, что он мог надеяться получить от своих арендаторов, людей, живших на родовых землях его семьи в течение целых поколений. Здесь люди знали Грейс всего несколько недель, но было ясно, что они будут сражаться за неё, защищать её, как самих себя, — до смерти, если придётся. Это стало ещё более очевидно, судя по их недоверчивым взглядам, когда Грейс представила Кристиана как своего мужа и нового лэрда Скайнигэла.

Кристиану ещё не приходилось чувствовать себя в своей одежде так неуютно, как в тот раз, когда он стоял среди горцев. По меркам лондонского высшего света его платье было совсем не вычурным, но здесь, в краю шотландки, его бархатный сюртук и нанковые [63] бриджи смотрелись возмутительно кричаще среди клетчатой шерстяной одежды, одежды, на которую Грейс променяла благородные шелка. Все они носили одну и ту же клетку — клетку Скайнигэла, пояснила Грейс, — по образчику материи цвета семьи её бабушки, Макрат, лоскуток которой она нашла, копаясь на чердаке. Для жителей Скайнигэла это был символ верности, принадлежности к клану, и всё же заставило Кристиана почувствовать себя ещё большим чужаком.

То, что Грейс делала здесь — восстанавливала поместье, приходила на выручку людям, — было во всех отношениях правильно. В этом был смысл. Цель. Если он откажет Грейс в деньгах, вынуждая таким образом вернуться в Лондон из-за финансовой необходимости, отчуждение и недоверие, которые уже существовали между ними, лишь усугубятся. Теперь он понимал, что никогда не смог бы отказать ей в деньгах, необходимых для Скайнигэла. Он не хотел отказывать ей. По правде говоря, он сам желал стать частью всего этого.

— Грейс, ты столкнёшься с большими трудностями, стараясь убедить короля пожаловать деньги на твой дорожный проект.

На такие пораженческие настроения Грейс лишь нахмурилась.

— Я не узнаю этого, пока не попробую. А я намерена попробовать, Кристиан.

Он поднял руку:

— Ты не дала мне закончить. Я собирался сказать, что у тебя будет больше шансов получить средства, если этот проект будет представлен палате лордов.

— Палате лордов? — вскинула брови Грейс. — Меня одолевают большие сомнения, что они станут слушать женский вздор, и не имеет значения, насколько этот вздор разумен.

— Быть может, они выслушают одного или нескольких своих членов.

Грейс подняла на Кристиана глаза, уставившись на него с таким выражением, которое ясно говорило: ей со всей очевидностью представляется, чту он только что выразил готовность сделать, и она лишь молится не ошибиться в своих предположениях.

— Позволь помочь тебе, Грейс. Я обсужу твой план с Робертом. Он также член палаты лордов, и как шотландского землевладельца его заинтересует твой проект. Возможно, он сможет повлиять на других шотландских лордов оказать поддержку.

Грейс с трудом сдерживала радость. Она обошла стол, обняла Кристиана за шею, уткнувшись лицом ему в грудь.

— О, Кристиан, спасибо… спасибо…

От её прикосновения, запаха волос он словно получил внезапный удар под дых. Он говорил себе, что нужно отступить, а сам только крепче прижимал жену к себе. Несколько недель — с момента её ухода — его ни разу не посещали плотские мысли. Очаровательные прелестницы на балах не взволновали его. И теперь он стоит, едва дыша, и единственная мысль его о том, чтобы Грейс, нагая, лежала под ним, задыхаясь от страсти.

Когда она подняла голову, чтобы взглянуть на него, на её лице была та самая улыбка, которую ему так хотелось увидеть. Это стало последней каплей. Всё пространство вокруг них внезапно наполнилось теплом и чувственностью. И он сделал то единственное, что ему только и оставалось: склонил голову и коснулся губ Грейс своими губами.

Это был поцелуй, таивший в себе все отринутые обоими за последние месяцы чувства. Долгий, глубокий, головокружительный. И прервали его слишком скоро.

— О — боже правый, миледи, милорд, — я не знал…

Разумеется, это был Аластер, просто-напросто соблюдавший указание Грейс входить в кабинет без стука. Лицо его стало пунцовым от смущения.

Грейс тотчас же выпорхнула из объятий Кристиана.

— Всё хорошо, Аластер. Я уже должна помогать Дейдре на уроке чтения для детишек.

Она быстро взглянула на мужа, улыбка сменилась выражением разочарования. Грейс обогнула Кристиана и выскочила за дверь.

Повисла неловкая пауза.

— Прошу прощения, милорд. Похоже, я выбрал крайне неподходящее время.

Кристиан покачал головой, похлопав Аластера по плечу, хотя и думал, что в данный конкретный момент не было ничего, с чем он согласился бы охотнее. Он отправился во двор в надежде, что горный воздух достаточно холоден, чтобы погасить огонь, всё ещё полыхающий в его крови.

Бульшую часть времени в следующие два дня Кристиан в компании с Робертом и Аластером верхом объезжал поместье. Он обсудил с Робертом высказанную Грейс мысль привлечь горцев к строительству дорог, и тот с восторгом поддержал эту идею. Вместе они убедят некоторых членов палаты лордов и представят проект на следующей сессии.

А значит, Кристиану придётся задержаться в Скайнигэле: чтобы составить подробный план строительства дорог нужно более точное представление о ландшафте поместья. Внимания требовала и ситуация с Элеанор и лордом Херриком. Целую ночь Кристиан провёл в раздумьях и в итоге пришёл к заключению, что у этой истории не будет счастливого конца. С каких бы сторон он ни рассматривал её, вывод был неизбежен. Он вынужден забрать у сестры то, обладание чем он ей всегда обещал. Придётся прервать первый светский сезон Элеанор и вызвать её и леди Френсис в Скайнигэл. Выбора нет.