Белый пиар
Шрифт:
– Знаешь, Женя, – поддерживая ее под руку, несколько нерешительно сказал Бобров. – Сначала я не хотел тебе говорить… Но все же…
«Сейчас начнет объясняться в любви», – сердце у нее замерло… Затем застучало часто, и кровь прилила к щекам.
Миша остановился, повернул ее к себе лицом, снял очки.
– Я совсем не обязан тебе это говорить, – продолжал он, глядя ей в глаза, – но… Я скажу… Знаешь, я работаю вовсе не в КГБ.
Она ничего не понимала. Его слова пролетели мимо его сознания. Он повторил еще раз, отчетливо и внятно:
– Ни в каком ФСБ я не работаю.
– Как?! – Женя опешила.
Она почувствовала себя одураченной – а затем ощутила, как земля уходит из-под ее ног.
Как?! Он опять обманул ее? Что же такое происходит?!
– Да, милая, да, – еще раз повторил Бобров. – Никакой я не капитан ФСБ. Я – частное лицо. Абсолютно частное…
Она потрясенно молчала. Потом наконец проговорила:
– Что же ты морочил мне голову, сволочь?
– Я работаю на совсем другую корпорацию… – продолжал Михаил, – мощную, но – частную… Точнее даже сказать – на теневую. Стало быть, – извини, но так получилось! – и ты, в конечном итоге, работала на нее. Ну, вот… Зато теперь ты можешь быть счастлива и свободна. Никакое КГБ тебя здесь, за границей, искать не будет.
Женя чувствовала себя оглушенной. И еще: глубоко, ужасно, несправедливо обиженной. Одна секунда – и она набросилась бы на Боброва с кулаками. Или – разревелась.
Что же он за человек, этот Бобров!. Оборотень! Сначала он уверял что любит ее… Он, простой парень, перегонщик подержанных машин… Потом он ударился оземь и обратился в «кагэбэшника». И тоже уверял, что любит ее… Теперь он открывает ей свое третье лицо… Настоящее. Настоящее ли?
Женя отвернулась. Она часто моргала, чтобы не заплакать. Много чести плакать тут перед ним!
Они стояли посреди тротуара. Редкие прохожие посматривали на них: парочка иноземцев решила выяснить отношения посреди Виднерштрассе. Говорят на повышенных тонах на незнакомом языке. Что ж, всяко бывает в туристской Вене…
– А как же твое удостоверение… – прошептала она.
– Ну, удостоверение – это вообще пара пустяков… – Миша опять нацепил на нос очки и снова стал самоуверенным, загадочным, недоступным. Пошло процитировал из «Двенадцати стульев»: – «При современном развитии печатного дела на Западе…» Да и зачем на Западе! У нас есть свои умельцы!
– А откуда… – пробормотала Женя. – Откуда, если ты не эфэсбешник, ты узнал про мое К-ское дело?!.
– Ну, дело твое К-ское… – протянул Бобров. – Кто ищет, тот всегда найдет… Мы искали, на чем тебя можно зацепить. Или не тебя, а кого-то другого. Ту же Юлю, например… Но ты… Ты нам – своим собственным прошлым – преподнесла такой роскошный подарок. Что ж: как ты понимаешь, каждый человек в своей жизни оставляет материальные следы. И о твоем К-ском деле тоже оказалось возможным узнать… Потребовалась всего одна командировка в К. И выяснилось, что дело твое уголовное, как и все на свете, тоже можно купить. Не за пять копеек, конечно. Но если деньги есть – отчего бы и не приобрести столь драгоценнейший материал?
– Сволочь, – прошептала Женя, с ненавистью глядя на Боброва. – Это ты убил Бритвина?
– Бритвина? – искренне удивился тот. – Зачем? И я его не убивал, и наши – не убивали! И отношения к его убийству мы никакого не имеем!
– А кто? – быстро спросила Женя.
– Не знаю, – пожал Бобров плечами. – Какие-то пьяные дебилы. Отморозки… На самом деле они сильно спутали нам карты. Мне очень быстро пришлось перед тобой раскрыться.
– Раскрыться!.. – зло проговорила Женя. – То есть в очередной раз – соврать… Соврать, что ты – агент ФСБ.
– Ну да, – легко согласился Михаил. – Почему нет? Ведь это лучше, чем если бы ты с самого начала знала, на кого я действительно работаю. Когда ты числила меня агентом ФСБ, у тебя имелся более высокий уровень мотивации для твоей тайной миссии.
Женя молчала. Глаза у нее были на мокром месте.
Они по-прежнему стояли посреди тротуара друг против друга на полуденной Виднерштрассе, и редкие австрияки, не обращая на них особого внимания, проходили мимо и проезжали мимо в равнодушно-чистых заграничных авто…
– Обычный прием в любой разведке, – спокойно продолжил Бобров. – Один из распространенных методов вербовки… Называется: «вербовка под флагом». К примеру, агенту говорят, что он помогает ЦРУ – а на самом деле он работает на КГБ. Или же человек считает, что снабжает информацией «Интеллиджентс сервис» – а в натуре он сливает информацию болгарской разведке. Ничего нового мы в данном случае – в случае с тобой! – не изобрели.
– А на кого работаешь ты? – спросила Женя. – И… И работала я? И – зачем?
Миша взял ее под руку и снова не спеша повлек вдоль улицы. Могло показаться со стороны: парочка туристов фланирует по солнечной Вене.
– Я, конечно, совсем не обязан тебе ничего объяснять, – сказал Бобров, – но… Но ты мне глубоко симпатична. А больше мы с тобой не увидимся. Никогда… К сожалению… В самом деле: мне очень жаль. И я хочу, чтоб ты была спокойна…
Женя молчала.
– Так вот, – продолжил Миша. – Перед нашим с тобой знакомством диспозиция складывалась следующим образом… На некоем рынке действовали несколько корпораций. Ты понимаешь, на каком рынке?..
– Да, – сказала она. – На рынке наркотиков.
– Тс-с!.. – театрально воскликнул Бобров и оглянулся по сторонам. – Умница! Вот видишь, ты все понимаешь… Только не говори об этом вслух… Особенно здесь, на Западе… Так вот: назовем одну корпорацию «икс». А другую, скажем, «игрек»…
– Говори уж прямо: не корпорации, а мафиозные структуры…
– Да что за манера: лупить прямо в лоб! Тебя что, в университете твоем не учили: есть синонимы. Эвфемизмы! Нет уж: давай называть их «корпорациями».