Чтение онлайн

– Что ж, – сказал мавайен, спуская ноги с кровати. – Радости мало, но мы это предвидели. Ты послал за Хиттингом?

– Да, Фрагг. И за падре Берголомо тоже.

– Приготовь ему этого яду, иначе старик свалится с ног еще до полудня.

– Уже приготовил. И ему, и вам, и чегодайцу. И себе, с вашего позволения. А Керберону и двум телохранителям логофета – постели в комнате перед вашим кабинетом.

– Полжизни мечтал, чтобы они храпели у меня под дверью, – буркнул Монтекассино. – Спасибо, мальчик мой, ты все сделал правильно. Я просто ворчу, потому что… Ну, ты понимаешь. – И он яростно потер уши ладонями. – А Берголомо еще переживал за мое грешное поведение. Согрешишь тут, со всей этой неразберихой. Сдохнешь скорее, чем согрешишь. Кстати, ты не знаешь, наш ордофанг… – Он щелкнул пальцами.

– Уайли Наталл, – подсказал рукуйен.

– Вот-вот, этот самый Уайли сумел утешить комтессу Аффридию?

– Точно не знаю, но репутация славного ордофанга позволяет предположить, что на какое-то время комтесса забудет обо всем – и даже о вас, Фрагг, как это ни прискорбно.

– Ну и отлично, – вздохнул великий магистр. – Потому что только вздорной бабы с ее претензиями на великую страсть мне сейчас и не хватало для полного счастья.

Риардон подал ему любимый кожаный жилет, который имел свойство утихомиривать дурное настроение своего хозяина и поднимать ему дух. Он был сшит из блестящей зеленоватой шкуры торитоя и причудливо украшен металлическими заклепками, кожаными шнурками, сложными плетениями и малюсенькими деревянными фигурками разных тварей, покрытыми красным и черным лаком. С точки зрения придворной моды сие одеяние было образцом варварского вкуса – читай, совершеннейшей безвкусицей. Но почему-то все вельможи мечтали завести себе такой же и тщетно выпытывали у молчаливых слуг Монтекассино, у какого портного одевается их господин.

Кстати, то был один из самых животрепещущих вопросов, кои неизменно возникали у всякого, кому приходилось близко сталкиваться с великим магистром гро-вантаров.

– А ты заметил, – спросил Фрагг, уютно устраиваясь в любимой одежде, как улитка в домике, – что все эти почтовые птицы, усталые гонцы, пророческие видения и прочие вестники грядущих катастроф имеют привычку являться обязательно на рассвете? Вот загляни как-нибудь на досуге в любую летопись или хронику – везде одно и то же. Нет, чтобы дать человеку выспаться. Вот именно на рассвете, будто им всем приспичило…

Риардон Хорн смотрел на него с нежной отеческой улыбкой.

Нет, он никогда, ни на одну секунду не забывал, что имеет дело с существом куда более опасным, чем все те демоны, призраки и звери, на которых его натаскивали в подземельях Эрдабайхе опытные ордофанги. Что этот бурчащий сонный человек, шарящий под кроватью в поисках сапог, способен на такие вещи, от которых у обычного человека волосы бы встали дыбом. Что слабая, какая-то виноватая улыбка, не сходящая сейчас с его губ, предвещает жестокую грозу, и лично он, рукуйен, искренне сожалеет о тех, кто осмелился вторгнуться в пределы Охриды, ибо этим неведомые враги вызвали гнев Фрагга Монтекассино – единственную катастрофу в подлунном мире, которую невозможно ни предотвратить, ни пережить.

А все же не было на свете человека роднее и ближе, и только молодой рукуйен знал, как он выглядит заспанный, обиженный, надутый на Абарбанеля, Ардамалеха, Печального короля и всех прочих, кто играет с ними в эту опасную и страшную игру. И ему ужасно хотелось протянуть руку и погладить мавайена по взлохмаченным волосам: успокойся, все будет хорошо, я тебя никогда не оставлю.

– Придумай что-нибудь поесть, – попросил великий магистр. – Я вернусь голодным.

– Вы снова туда спуститесь? – с тревогой спросил юноша. – Тогда вы вернетесь не голодным, а полумертвым.

– Не для удовольствия же я туда иду. Послушаю, что он скажет. Эх, надо было сделать это еще ночью, но так хотелось отдохнуть.

– Правильно решили, – молвил Хорн. – Иначе бы вы сейчас были совершенно обессилены.

– Когда это я бывал совершенно обессилен? – обиделся Монтекассино. – Ладно, пошел я. А ты встречай гостей.

Какие бы слухи ни ходили о подземельях Ла Жюльетт и хранимых ими чудовищных тайнах, в замке Эрдабайхе были свои подземелья и свои тайны, ничуть не менее чудовищные. Просто воины Пантократора не одобряли сплетен по поводу своей резиденции, а когда гро-вантары чего-то не одобряли, оно исчезало само собой, как бы божьим велением. Порой сплетни, будто исчерпав тему, прекращались сами, а порой – вместе с самыми заядлыми сплетниками.

В малом зале Совета, облицованном лазуритом и солангитом, с крохотными турмалиновыми и перидотовыми вставками, великий магистр задержался ненадолго. Он покопался в каком-то ларце, затем подошел к задней стене, которую украшал изумительной работы барельеф из черного мрамора, изображающий битву Лейфорта, экзарха Ургельского, с оборотнем, и три раза повернул выпученный круглый глаз твари.

В стене что-то щелкнуло, и она отъехала с негромким жужжанием, открыв мрачный провал, откуда пахнуло на мавайена холодом, сыростью и терпким ароматом курящихся благовоний. Поправив меч, он решительно шагнул в тайный ход и сделал несколько шагов в кромешной темноте. Но вскоре стены коридора осветились ясным желтоватым светом, который испускали диковинные шарообразные светильники, похожие на прозрачные пузыри, заполненные жидкостью, – и со щупальцами. Щупальца эти едва заметно шевелились и подбирались от холодного сквозняка.

Открыв маленьким золотым ключом дверь, обитую железом, мавайен попал в следующее помещение, в котором, казалось, рос лес черных и красных массивных колонн. Здесь уже не царила могильная тишина – низкие, угрожающие звуки раздавались откуда-то спереди и снизу.

Глубокий наклонный коридор, почти что колодец, с грубо вырезанными в стене крутыми и высокими ступенями, вел отсюда на нижний уровень Эрдабайхе, где находились секретные хранилища и казематы для невольников нечеловеческого происхождения. Молчаливые рыцари, по трое у каждой камеры, сменялись через каждые четыре часа. Здесь дежурили исключительно ордофанги и магнусы, а молодые параболаны только шептались между собой о том, что слышали от одного верного человека, что он однажды подслушал разговор двух старших рыцарей, которые якобы собирались спуститься куда-то вниз, о том, что один из демонов вырвался из клетки…

Ничего они, словом, не знали о подземельях, которые простирались на много миль прямо у них под ногами.

Фрагг Монтекассино быстрым шагом миновал длинные ряды вырубленных в скале камер с заключенными в них тварями Абарбанеля и редкими хищниками – Псами, утбурдами, пселлусами, марбасами, крабоподобными мангианами, которые заманивали своих жертв, имитируя нежнейшее, волшебное пение, детенышами теймури, секахи, тремя оборотнями и одним призраком, беспрестанно мечущимся в рунном кругу.

Он молча кивнул рыцарям, при виде его вытянувшимся в струнку и вскинувшим руку к сердцу в почтительном приветствии. Помахал одному из оборотней – тот подошел к толстым стальным прутьям решетки и широко улыбнулся, скаля острые зубы:

– Здравствуй, Фрагг мой! Завтра полнолуние.

– Я помню, – откликнулся мавайен.

– Придешь посидеть со мной?

– Я постараюсь.

– Там, – оборотень дернул остроухой головой, указывая наверх, – много горя и бед? Ты будешь занят?

– А ты что скажешь?

– Ты будешь очень занят, – утвердил оборотень. – Я чувствую это. Но все равно приходи, если выберешь время. Ты ведь знаешь, я стану ждать.

– Я не обещаю, – сказал великий магистр, – чтобы не обмануть. Но я сделаю все, чтобы ты не остался один.