Чтение онлайн

– Я хотел посоветоваться с вами, сэр Оливер, ибо шкипер Хаутейн опасается, что, когда мы будем поворачивать, эта пробоина в борту может нам грозить опасностью.

– Ну так не поворачивайте, – отозвался сэр Оливер. – А теперь мне надо вернуться и посмотреть, как мои мальчишки справились со свининой.

– Да нет, – воскликнул шкипер, – не так это просто! Если мы не повернем, то через час наскочим на камни.

– Тогда поворачивайте, – сказал сэр Оливер. – Вот мой совет; а теперь, сэр Найджел, я, кажется, умру с…

В эту минуту два матроса, стоявшие на полубаке, испуганно завопили, тыча в воздух указательными пальцами:

Скалы прямо перед нами!

Из брюха огромной черной волны, меньше чем в ста шагах от них высовывалась зубчатая коричневая глыба, она плевалась пеной, словно присевшее чудовище, а воздух был полон угрожающим громом и ревом бившихся об нее валов.

– Живо! Живо – крикнул Хаутейн, наваливаясь на длинный шест, служивший румпелем. – Руби фал! Поворачивай круче к ветру.

Над головою у них скользнуло толстое рангоутное дерево, судно содрогнулось и закачалось на расстоянии пяти копий от бурунов.

– Оно не может отойти! – снова крикнул Хаутейн, переводя взгляд с парусов на шипящую кайму пены. – Да помогут нам святой Юлиан и трижды святой Христофор!

– Если опасность столь велика, сэр Оливер, – сказал сэр Найджел, – то было бы уместно и вполне по-рыцарски поднять наши стяги. Прошу тебя, Эдриксон, прикажи носителю моего флага, чтобы он вынес мое знамя.

– И пусть трубят сигнал! – воскликнул сэр Оливер. – In manus, tuas, Domine! [В твои руки, господи! (лат.) ] Мой покровитель – Иаков из Компостеллы, и я даю обет совершить паломничество к его раке и в его честь обещаю каждый год в день его памяти съедать карпа. Но, боже мой, как ревут волны! Наши дела теперь лучше, господин шкипер?

– Нас сносит, сносит, – ответил возгласом шкипер. – О пресвятая матерь божья, спаси!

В это время корабль заскрежетал о край рифа, и от шкафута до кормы, скручиваясь, отскочила деревянная планка, сорванная острым выступом скалы. В то же мгновение судно легло на другой борт, парус наполнился ветром, и под радостные возгласы матросов и лучников корабль устремился в открытое море.

– Хвала пресвятой Деве! – воскликнул шкипер, вытирая потный лоб. – За это уж будет колокольный звон, и свечу поставлю, когда опять увижу Саутгемптонские воды. Веселее, ребятушки! Проворнее натягивайте булинь!

– Клянусь спасением души, я бы предпочел сухую смерть, – сказал сэр Оливер. – Хотя, Mort Dieu [Черт возьми (франц.) ], я съел столько рыбы, что, по справедливости, рыбы должны были бы съесть меня. А теперь мне пора вернуться в каюту, ибо там ждут меня чрезвычайно важные дела.

– Нет, сэр Оливер, лучше останьтесь с нами, и пусть будет на виду ваш стяг. – возразил сэр Найджел. – если я не ошибаюсь, одну опасность только сменила другая.

– Уважаемый шкипер Хаутейн, – крикнул боцман, подбегая сзади, – вода быстро наполняет судно! Волны выбили парус, которым мы пытались заделать пробоину…

Шкипер не успел договорить, а матросы уже высыпали на корму и на полубак, убегая от потока воды, ворвавшегося в широкую пробоину. Заглушая вой ветра и плеск воды, донеслось напоминавшее человеческие крики пронзительное ржание лошадей, увидевших, что вода поднимается вокруг них.

– Задержите воду снаружи! – приказал Хаутейн, хватая за край мокрый парус, которым была закрыта пробоина. – Живо, ребятушки, или нам конец!

Они быстро привязали веревки к углам паруса, а затем, бросившись вперед, к носу, завели их под киль и прижали парус к пробоине, так что он вплотную прикрыл ее. Это препятствие задержало бурный напор воды, но все равно она обильно просачивалась со всех сторон. Возле бортов вода доходила лошадям выше брюха, а посередине едва можно было достать дно семифутовым копьем. Судно теперь сидело очень низко, и волны свободно перекатывались через фальшборт с наветренной стороны.

– Боюсь, что мы едва ли сможем идти этим галсом, – заявил шкипер, – а другой бросит нас на скалы.

– А может быть, нам убрать паруса и подождать, пока улучшится погода? – предложил сэр Найджел.

– Нет, нас все равно будет сносить на скалы. Тридцать лет я плаваю, но ни разу не попадал в такую переделку. И все же наша судьба в руках святых угодников.

– А из них, – воскликнул сэр Оливер, – я взираю с особой надеждой на святого Иакова Компостеллского, который был уже сегодня к нам благосклонен и кому я обещаю в день его памяти съедать не одного, а двух карпов, если он вторично вызволит нас.

Разбитый корабль уходил в отрытое море, и берег уже казался стертой чертой. Два смутный силуэта вдали – это были галеасы; их качали и швыряли высокие валы Атлантики. Хаутейн внимательно посмотрел в их сторону.

– Будь они поближе, мы могли бы спастись на них, даже если бы корабль затонул. Я сделал все, что только может сделать хороший шкипер, и вы это подтвердите моему хозяину в Саутгемптоне, достойному Уизертону. Хорошо, если бы вы сняли плащ и ножные латы, сэр Найджел, а то, клянусь черным крестом, как бы нам не пришлось пуститься вплавь.

– Нет, – ответил маленький рыцарь, – едва ли приличествует рыцарю снимать свои доспехи из-за порыва ветра или какой-то лужи. Я предпочел бы, чтобы мой отряд собрался здесь, на корме вокруг меня, и мы вместе примем то, что господу будет угодно послать нам. Но certes, хотя зрение у меня отнюдь не самое лучшее, я уже не в первый раз вижу вон тот мыс слева.

Шкипер из-под ладони внимательно стал вглядываться вдаль сквозь брызги и туман. Вдруг он воздел руки и радостно воскликнул:

– Это же коса Ла-Трамблад! Я не думал, что мы уже дошли до Олерона. Перед нами Жиронда, а когда мы минуем рифы и окажемся под защитой Турде-Кордуан, мы можем быть спокойны. Поворачивайте еще раз, ребята.

Парус еще раз повернулся, и корабль, разбитый и израненный, полный воды, словно ковыляя, направился в желанную бухту. Устье благородной реки было обозначено с севера крутым мысом, с юга – длинной отмелью, а посередине лежал остров, образованный наносным песком, весь исполосованный и обвитый пеной валов. Линия волн показывала, где опасные рифы, о которые даже в ясный день и при отличной погоде разбивал себе днище не один большой корабль.

– Там есть проход, – сказал шкипер, – мне его показал собственный лоцман Принца. Заметьте себе вон то дерево на берегу и взгляните на башню, которая высится за ним. Если держать их на одной линии, хотя бы как сейчас, можно пройти, несмотря на то, что наше судно сидит в воде на добрых два элла глубже, чем когда оно вышло.