Чтение онлайн

Вскоре после того как ей исполнилось семнадцать, она покинула Одессу и отцовский дом, отправившись в Санкт-Петербург с одной лишь перспективой – выдержать конкурсный просмотр в балетной школе. У нее не было знакомых в столице, не было и никаких средств, кроме небольшого наследства, оставленного матерью, на которое она, будучи уже достаточно взрослой, могла заявить права. Просмотр для нее оказался успешным, и она сняла комнату в бедном квартале и стала жить, экономя во всем. Она завела отношения с молодым человеком, жившим в том же доме, студентом А., активно участвовавшим в движении за политические реформы. Он представил ее кругу своих друзей той же ориентации.

Интерес, который она питала к политической борьбе, был целиком обусловлен ее увлеченностью А. Она отдавала первой любви весь чистый и щедрый пыл своих чувств; их отношения были affair de coeur 7 , а не плотскою связью. Но через некоторое время он покинул ее ради более важных забот – приближавшегося большого пожара. Почти в это же время от нее отвернулась и избранная ею профессия: не потому, что ей недоставало способностей или прилежания, но лишь в силу того, что она становилась женщиной и набирала вес, который не могла сбросить, даже если почти ничего не ела. Ей пришлось заключить, что природа не намеревалась сделать из нее прима-балерину. К счастью, в это горестное время одна из преподавательниц балетной школы, молодая вдова, жившая в одиночестве, подружилась с ней и пригласила располагать ее домом, пока не решит, что делать дальше. Мадам Р. стала не только ее подругой, но и наставницей. Они вместе ходили на концерты и в театры, а днем, когда мадам Р. была в балетной школе, Анна читала книги из ее богатой библиотеки или же гуляла по городу в свое удовольствие. Это был спокойный и счастливый период в ее жизни, помогший ей восстановить равновесие духа.

Это взаимоудобное жизнеустройство кончилось, когда мадам Р. неожиданно решилась повторно выйти замуж. Соискатель ее руки, морской офицер в отставке, давно стал им обеим близким по духу другом, и Анна не подозревала о существовании какой-то особой привязанности, которая могла бы угрожать ее собственному безмятежному существованию. Тем не менее она не могла не радоваться счастью своей подруги, вполне ею заслуженному. Мадам Р. и ее новый муж умоляли Анну оставаться с ними и дальше, но она не хотела вмешиваться в их жизнь. Она не имела отчетливого представления, куда ей поехать; но в самый ответственный момент судьба, непривычно добрая, подтолкнула молодую женщину к новой стране и новой профессии. Ее тетушка написала ей из Вены о том, что ее отец (дед Анны), живший с нею несколько лет, скончался и она опять осталась одна. Она спрашивала Анну, не согласится ли та пожить с нею хотя бы несколько месяцев. Молодая женщина без колебаний приняла приглашение и, после грустного прощания с мадам Р. и ее мужем, отправилась в Вену.

Встретившись лицом к лицу со своей тетей, впервые с тех пор, как была жива ее мать, она была охвачена одновременно и грустью, и радостью. Ее первым впечатлением было то, что ее приветствует мать, ставшая, по милости Божьей, женщиной средних лет 8 . Тетушка, в свою очередь, несомненно нашла в этой чувствительной и интеллигентной двадцатилетней молодой женщине немало черт, живо напомнивших ей ее сестру. У тети и племянницы сразу же завязались теплые отношения, и фрау Анна никогда не находила причин сожалеть о том, что покинула родную страну.

Как это часто случается, перемена обстановки вызвала перемены и в самой фрау Анне. Няня воспитала ее так, что она веровала, хотя и не всем сердцем, в католическую религию – вероисповедание с материнской стороны семьи. В годы юности она отошла от этого, но теперь, под влиянием тети, сделалась ревностной католичкой. Что касается более практических вопросов, то, опять-таки вследствие того, что она оказалась в теткином музыкальном окружении, у нее обнаружились склонности и способности, обещавшие заполнить брешь, оставленную неудачной попыткой стать танцовщицей. Под руководством близкой тетиной подруги молодая женщина научилась играть на виолончели, и, к большому ее изумлению, открылось, что она очень одарена музыкально. Она делала такие успехи и схватывала все с такой быстротой, что ее преподавательница предсказывала, что через несколько месяцев она сможет стать виртуозной исполнительницей.

Через три года после приезда в Вену она играла в профессиональном оркестре, а также была помолвлена. Ее женихом был молодой адвокат из хорошей семьи, страстно увлекавшийся музыкой; он познакомился с нею на вечере в консерватории. Молодой человек обладал хорошими манерами, он был скромен и довольно застенчив (ее привлекало это сочетание качеств), и их привязанность друг к другу очень скоро окрепла. Тетя всецело одобряла его кандидатуру, и Анна хорошо ладила с его родителями. Он сделал ей предложение, и – после очень непродолжительной борьбы между стремлением к семейному счастью и мечтами о профессиональной музыкальной карьере – она его приняла.

Медовый месяц они провели в Швейцарии, а потом поселились в очень уютном доме. Тетя, их частая и желанная гостья, была счастлива при мысли о том, что появление внучатого племянника или племянницы скоро утешит ее во вновь обретенном одиночестве, – ей было известно, как сильно Анна хочет ребенка.

Единственной тучей на горизонте молодой четы были слухи о войне. Когда начались военные действия, ее мужа призвали на службу в армейский департамент юстиции. Их прощание было грустным, но утешало то, что он оставался вне зоны боевых действий и достаточно близко, чтобы часто наезжать домой. Они каждый день писали друг другу; кроме того, в городе, изголодавшемся по последним остаткам цивилизованной культуры, пациентка имела возможность плодотворно продолжать свою музыкальную карьеру. Надо сказать, что ее исполнительское искусство совершенствовалось с опытом и успех у публики становился все больше. Она общалась со своей тетей и множеством знакомых. В общем, если не учитывать основной невзгоды – разлуки с мужем, – она была при деле и довольна жизнью.

Как раз в то время, когда ее муж впервые должен был приехать домой в отпуск, у нее случился рецидив задыхания, от которого она страдала в Одессе, а также появились боли в груди и брюшной полости, сделавшие профессиональную деятельность невозможной. Она потеряла всякое желание есть, и ей пришлось прекратить заниматься музыкой. Сообщив мужу о том, что заболела и теперь никогда не сможет сделать его счастливым, она вернулась в дом тети. Ее муж, исхлопотав отпуск по семейным обстоятельствам, явился умолять ее остаться с ним, но она была непреклонна. Сознавая, что он никогда не сумеет простить ей ту боль, которую она ему причиняла, она все же просила забыть о себе. Муж не оставлял попыток отвоевать ее обратно и лишь несколько месяцев назад согласился на официальный развод. На протяжении последних четырех лет фрау Анна жила почти в полном уединении. Тетя показывала ее многим врачам, но ни один из них не смог найти причину ее нездоровья или добиться какого-либо улучшения.

Такова была история, поведанная мне несчастной молодой женщиной. Она не проливала света на причину ее истерии. Правда, почва для развития невроза была очень богатой, особенно ранняя утрата матери и пренебрежение со стороны отца. Но если бы преждевременная смерть одного из родителей и неисполнение родительского долга другим являлись достаточным основанием для развития истерии, таких случаев были бы многие тысячи. Что же в случае Анны было скрытым фактором, определившим возникновение ее невроза?

То, что имелось в ее сознании, было лишь тайной, но не чужеродным телом. Она и знала, и не знала. В некотором смысле ее разум пытался сообщить, нам, что именно у нее не в порядке, ибо подавляемая идея создает для своего выражения собственный символ. Душа истерика подобна ребенку, обладающему тайной, которой никто не должен знать, но о которой все должны догадаться. И он облегчает это, там и сям разбрасывая ключи к разгадке. Ребенок во фрау Анне явно призывал нас обратить внимание на ее грудь и яичник, причем именно на левую грудь и левый яичник, потому что бессознательное – это очень точный, даже педантичный символист.