Белый джаз
Шрифт:
– Д-да, – глухо, давясь рыданиями.
– Тогда расскажите.
Вертит и теребит несчастную феску.
– Мне хотелось, еще раз, и я согласился. Она оделась и попросила меня: «Раздень меня, папа». Ну, я ее раздел, и мы снова переспали, вот и все. Имени ее я не знаю – я не видел ее ни раньше, ни потом. Это – всего лишь ужасное совпадение – это был первый раз в жизни, когда я был с проституткой, и… это когда мы встречались с братьями нашего прихода, чтобы обсудить благотворительный пикник, и один спросил меня, знаю ли я, где можно найти проституток, и вот я…
– Девушка не говорила вам о человеке по имени Томми?
– Нет.
– О том, что у нее есть брат по имени Томми?
– Нет.
– О человеке, который следил за ней, или записывал ее на магнитофон, или подслушивал…
– Нет, но я…
– Что – но?
– Но я слышал, как человек, который был за стенкой, плакал. Может, мне просто показалось, но у меня сложилось определенное впечатление, что он нас подслушивал. Как будто то, что он услышал, его расстроило.
А вот и наш вуайерист.
– Вы не видели того человека?
– Нет.
– Вы не слышали, что именно он говорил… или бормотал?
– Нет.
– Девушка не говорила с вами о своей семье?
– Нет, только то, что я вам рассказал, и то, что было на той кассете. Скажите… а откуда она у вас? Я не хочу, чтобы моя жена слышала…
– Вы уверены, что она не упоминала человека по имени Томми?
– Пожалуйста, начальник, не кричите!
Сменим тему. «Прошу прощения, мистер Кальтенборн. Сержант, у вас есть вопросы?»
Сержант – псих, поигрывающий пушкой. «Н-нет». Следи за его руками.
– Мистер Кальтенборн, на девушке не было ШУБЫ?
– Нет, на ней были брючки как у тореадора и какая-то дешевая кофточка.
– Она не говорила, что любит устраивать СТРИПТИЗ?
– Нет.
– А то, что любит ходить в клуб для черных «БИДО ЛИТО»?
– Нет.
– Не упоминала, что снимать ТЯЖЕЛУЮ ШУБУ – Это блаженство?
– Нет, а почему вы…
Джуниор опустил ладони – следи за ним.
– Мистер Кальтенборн, она не сказала, что знакома с ШИКАРНЫМ БЛОНДИНИСТЫМ ПОЛИЦЕЙСКИМ, который когда-то был боксером?
– Нет, не говорила. Я не понимаю смысла ваших вопросов.
– А о том, что среди ее знакомых есть полицейский-вымогатель, который любит молодых блондинистых парней?
Р-РАЗ – За дверь, по коридору – Джуниор, пушка в руках. За ним, в погоню, быстрей…
Он ринулся к своей машине – запыхавшись, тяжело дыша. Я схватил его, выкрутил руку с пистолетом, наклонил его голову назад.
– Я позволю тебе уйти безнаказанно. И отстраню от дела Кафесьянов, пока ты окончательно все не испортил. Мы можем договориться прямо сейчас.
Сальные, напомаженные волосы – рывком он освободил голову. Лучи фар скользили по его лицу – лицу наркомана, брызжущему слюной. «Эта потаскуха убила Дуайта Жиллетта, а ты это скрываешь. Индж уехал из города, и, может быть, тот револьвер, из которого она стреляла, у меня. Ты запал на эту шлюшку, и еще – я думаю, что это ты выбросил свидетеля из окна. Никаких „договориться" – тебе остается только смотреть, как я вас заложу – тебя и твою потаскуху».
Я ухватил его за шею и сдавил – я хотел убить его. Противно – его дыхание, его губы и зубы – он попытался укусить меня. Я подался назад – ослабил хватку – меня хватили коленом под дых. Согнулся, с шумом вдохнул, попытался выпрямиться – по гравию зашуршали шины.
И тут же – фары: Джек Вудс поехал следом.
Западный Лос-Анджелес, три часа ночи. Дом, где живет Джуниор, – одноэтажное здание на четыре квартиры – света в окнах нет. Как нет и Джуниорова «форда» – вскрываю замок, врубаю свет.
Боль – от паха до ребер: ударь его, убей его. Не выключаю света – пусть видит.
Закрываю дверь на замок, начинаю осматривать квартиру.
Гостиная, маленькая столовая, кухня. Все из дерева, все подходит по цвету – щепетильный Джуниор. Аккуратность – и тут же грязь: ухоженная мебель, пыль.
В раковине – заплесневевшая еда, тараканы.
В леднике – ампулы с амилнитритом.
Пепельницы полны окурков: излюбленная марка Джуниора – в помаде.
Ванная, спальня: грим, набор для макияжа – помада под цвет той, что осталась на окурках. Мусорная корзина – набита бумажными платочками, испачканными в той же помаде. Незаправленная кровать, между простынями – использованные ампулы. Поднимаю подушку: там – «люггер» с глушителем, а под ним – фаллоимитатор.
На ночном столике – книги в мягких обложках: «Следуй за мальчиками», «Делай это по-гречески», «Запретное желание».
Чемодан, закрытый на замок.
На стене – фотография: лейтенант Дэвид Клайн в голубой униформе сотрудников Управления. Представляю: раз он у нас гей, тогда:
Я не женат.
И не желал женщины – до Гленды.
Мег – но он не мог знать.
«Люггер» улыбнулся мне. «Давай, стрельни во что-нибудь».
Я и пальнул – в упор, благо что глушитель – осколки стекла – осколки штукатурки – обрывки МЕНЯ. Выстрелил в чемодан – металлические щепки, облачко кордита – замок отлетел прочь.
Рывком поднимаю крышку: аккуратные стопки бумаг: педант Джуниор. Медленно, посмотрим, что тут у нас:
Копии:
Личное дело Джонни Дьюхеймела. Рапорты о служебном соответствии Дадди Смита – все с оценкой А. Запросы направить Дьюхеймела в команду – отчеты Джонни: дело об ограблении мехового склада – все по пунктам. Странно: Джонни никогда не работал в патруле – сразу после академии его отправили в Бюро.
И снова Дьюхеймел: программки боксерских матчей – образчик мужской красоты. Доказательство 104: Джуниор рассказал Рубену Руису, что он был преподавателем Джонни в полицейской академии. Сплошные А – слепая голубая преданность – и тут же прозаическая, полуграмотная писанина Джонни. Снова документы по «меховому делу»: рапорты Отдела ограблений, гипотеза: Джуниор подсидел Дадли – это он сделал Джонни вором, а Дад так ничего и не понял.