Чтение онлайн

Нью-Йорк

В книге все события и документы дореволюционной России и белого движения помечены юлианским календарем, а все советские документы и ссылки на западноевропейские источники датированы согласно григорианскому календарю. В тех случаях, где возможно недоразумение, дается ссылка на тот или иной календарь.

С момента приезда генерала Деникина в Англию в апреле 1920 года все даты указаны по григорианскому календарю.

I ДАЛЕКОЕ ПРОШЛОЕ

"Сим с приложением церковной печати свидетельствую, что в метрической книге Ловичской приходской Предтеченской церкви за 1872 год акт крещения младенца Антония, сына отставного майора Ивана Ефимова Деникина, православного исповедания, и законной жены его, Елисаветы Федоровой, римско-католического исповедания, записан так: в счете родившихся мужеска пола No 33-й, время рождения: тысяча восемьсот семьдесят второго года, декабря четвертого дня. Время крещения: того же года и месяца декабря двадцать пятого дня.

На подлинном подписал: Настоятель Ловичской приходской Предтеченской церкви священник Веньямин Скворцов".

Этим казенным языком отмечено было появление на свет и крещение в православную веру Антона Ивановича Деникина, будущего Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России, чье имя неразрывно связано с началом борьбы против большевизма.

Хотя Деникина крестили в Ловиче, родился он во Влоцлавске, уездном городе Варшавской губернии, входившей в те времена в состав Российской империи.

Влоцлавск был тихим, захолустным местом, с польским и еврейским населением, не превышавшим двадцать тысяч человек, без культурной и общественной жизни, даже без городской библиотеки. Но было там реальное училище, куда впоследствии и поместили юного Деникина. Русское население состояло из небольшого числа военных и гражданских служащих.

Детство Деникина прошло не только в бедности, но и в беспроветной нужде. Отец его, Иван Ефимович, из крепостных крестьян Саратовской губернии, родился в 1807 году, за пять лет до наполеоновского нашествия на Россию. Двадцати семи лет от роду он был сдан помещиком в рекруты.

В суровую эпоху императора Николая I солдаты служили 25 лет. За этот долгий срок, переменив много полков, Иван Ефимович потерял связь с родной деревней и со своей семьей. Родители его давно умерли. Были брат и сестра, но, куда они девались, Иван Ефимович не знал. Лишь раз, будучи солдатом, попал он в город, где жил тогда брат. Иван Ефимович с радостью пошел его навестить, и тут случилось глубоко оскорбившее его событие: брат, оказывается, "вышел в люди"и давал в тот день званый обед. Ивана Ефимовича на этот обед не пригласили. Жена брата вынесла ему еду на кухню, но в покои не пустила. Иван Ефимович ушел не простившись из негостеприимного дома своего брата. Больше он с ним никогда не встречался.

Поступив на военную службу лишь со знанием грамоты, Иван Ефимович, по словам своего сына, "кое-чему на службе подучился". Он участвовал в Венгерском походе (1849 год), в Крымской кампании (1854-1855годы) и в усмирении Польского восстания (1863 год). В 1856 году он был произведен из фельдфебелей в прапорщики и назначен на службу в бригаду пограничной стражи в Польшу. В 1869 году Иван Ефимович вышел в отставку в чине майора, а через два года, шестидесяти четырех лет от роду, женился вторым браком на польке-католичке Елизавете Федоровне (Францисковне) Вржесинской. От этого брака и родился в 1872 году сын Антон.

Елизавета Федоровна происходила из семьи обедневших мелких землевладельцев, и ко времени знакомства с Иваном Ефимовичем единственным ее заработком на жизнь было шитье. Заработок приносил гроши, и на них она старалась содержать себя и своего старого отца.

"Помню нашу убогую квартирку во дворе на Пекарской улице (во Влоцлавске), - писал впоследствии Антон Иванович, - две комнаты, темный чуланчик и кухня. Одна комната считалась "парадной" - для приема гостей, она же столовая, рабочая и проч.; в другой, темной комнате - спальня для нас троих, в чуланчике спал дед (отец матери), а на кухне - нянька. Нянька моя Аполония, в просторечье Полося, поступив к нам вначале в качестве платной прислуги, постепенно врастала в нашу семью, сосредоточила на нас все интересы своей одинокой жизни, свою любовь и преданность и до смерти своей с нами не расставалась. Я похоронил ее в Житомире, где командовал полком".

Семья Деникиных - пять человек, включая деда и няньку, - существовала на пенсию Ивана Ефимовича в 36 рублей в месяц. Пенсии, конечно, не хватало. Но отец ухитрялся раздавать кое-какие гроши еще более нуждающимся - в долг, но обыкновенно без отдачи... Это выводило из терпения мать, оберегавшую свое убогое гнездо. Сыпались упреки: "Что же это такое, Ефимыч, ведь нам самим есть нечего..."

И читая эти строки из незаконченной автобиографии А, И. Деникина "Путь русского офицера", диву даешься, что в 1966 году издательство Московского университета сочло возможным выпустить книжку "Крах деникинщины", где автор А. П. Алексашенко с апломбом невежды утверждает, что Деникин был "выходцем из курских помещиков". Факт в том, что Антон Иванович Деникин - один из вождей борьбы против коммунизма - был, несомненно, более "пролетарского происхождения", чем его будущие противники - Ленин, Троцкий и многие другие.

Но вернемся к детству Деникина и к тем эпизодам его юности, которые сыграли роль в формировании характера и взглядов и так или иначе оказали влияние на дальнейший ход его жизни.

Несмотря на натянутые русско-польские отношения того времени, жизнь в семье Деникиных шла мирно и дружно. Отец всегда говорил дома по-русски, мать по-польски. Не было недоразумений и в вопросе религии: отец ходил в православную церковь, мать - в костел. Сына воспитывали "в русскости и православии". Отец был глубоко верующим человеком, не пропускал церковных служб и сына всегда водил с собой в церковь. С детства Антон Иванович стал прислуживать в алтаре, петь на клиросе, бить в колокол, а впоследствии читать Шестопсалмие и Апостола. Но иногда, чтобы порадовать мать, отправлялся с ней в костел. В скромной полковой церкви воспринимал он православное богослужение как "свое, родное, близкое", католическое же богослужение осталось у него в памяти лишь как интересное зрелище.

Бывали случаи, когда русско-польские трения все же врывались в семью Деникиных. Однажды - и этот эпизод запал в душу девятилетнего мальчика - мать вернулась из костела чрезвычайно расстроенная, с заплаканными глазами. Отец допытывался, в чем дело, и под конец выяснил, что ксендз не допустил его жену к причастию, потребовав, чтобы впредь она тайно воспитывала сына в католичестве и польскости.

Узнав об этом, отец - человек прямой и горячий - "крепко выругался"и пошел к ксендзу. Произошло бурное объяснение, в результате которого напуганный ксендз просил отца "не губить его". Дело это, конечно, никаких последствий не имело, но "попытка к совращению"могла печально отразиться на жизни ксендза, ибо приемы власти в русской Польше в те годы были весьма крутые.

"Не знаю, - писал на старости лет Антон Иванович, - как происходили дальнейшие исповеди матери, ибо никогда более родители мои к этой теме не возвращались... С этого дня я, по какому-то внутреннему побуждению, больше в костел не ходил".

Нет сомнения, что Антон Иванович искренне любил своего отца и глубоко был к нему привязан. Несомненно также, что от отца он унаследовал многие черты своего характера.

Вот как он описывает их отношения:

"Меня отец не поучал, не наставлял. Не в его характере это было. Но все, что отец рассказывал про себя и про людей, обнаруживало в нем такую душевную ясность, такую прямолинейную честность, такой яркий протест против всякой человеческой неправды и такое стоическое отношение ко всяким жизненным невзгодам, что все эти разговоры глубоко запали в мою душу".