Чтение онлайн

Лидушка не знала, куда девать глаза, на которые стали навертываться слезы. В голове у нее все перепуталось. Она подумала, что несправедливо обидела своего замечательного, всегда по-юношески жизнерадостного отца.

Бланка заметила состояние Лидушки, положила ей на плечо руку и сказала:

— Пойдем, я покажу тебе свою старую кухню. А потом мы переоденемся и приготовим поесть... Чего бы вы хотели, мужчины?

— Зарежь курицу и сделай ее в сметане, — бодро предложил Свобода. — Все равно они только во дворе гадят. Пусть одной будет меньше. — Он долил рюмки в третий раз: — Ну что, поедем, Гонзик?

Однако Земан отказался:

— Нет, нет, отец! Мне нужна ясная голова. У меня здесь есть кое-какие служебные дела.

— Ведешь следствие? Какое-нибудь новое дело?

— Скорее старое, но кое-кто из него хочет сделать новое.

— О чем речь?

— О правде. Более того, о смысле всего, что мы строили в течение последних двадцати лет. О партии!

И здесь ему Свобода с высоты своего опыта и прожитых лет спокойно сказал:

— За нее не бойся, она уже многое пережила, переживет и эту весну. Я, например, вспоминаю 1929 год, когда у руководства стояли Йилек и Болен. Тогда казалось, что партия развалится, а видишь, пришел Готвальд.

Земан с благодарностью сказал Свободе:

— Мудрый вы человек, отец!

Свобода лукаво усмехнулся:

— А ты разве не мудр? У тебя все для этого есть — и годы, и чин. Ты тоже уже должен быть мудрым, Гонзик. — Он поднял стопку со сливовицей: — За мудрость и спокойствие!

Земан чокнулся с ним:

— По последней, отец, и я пойду!

— Куда?

— Туда, где начиналось старое дело. В школу!

Он стоял в пустом и тихом школьном коридоре перед дверью в классную комнату, и у него не было силы войти туда. Снова у него звучали в ушах те слова, которые он тогда говорил членам местного национального комитета Мутлу, Бабицкому, Вчелаку и Анне Шандовой:

«Я с радостью взялся за выполнение этого задания, товарищи. Во-первых, я установил, что здесь живет мой друг, Карел Мутл, а во-вторых, этот Босак меня лично интересует. И наконец, ведь здесь же действительно часто случаются пожары!.. Сами посудите... Горит вокруг вас. Здесь... здесь... здесь... Горят амбары, стога сена, хозяйственные постройки, сараи с машинами и инвентарем. Уже месяц ходит красный петух вокруг вашей деревни. И ходит он по правильному кругу. Заметили? Знаете, что это значит? Либо это спираль, и рано или поздно она закончится здесь. Либо это круг, и в таком случае поджигатель живет тут, в вашей деревне...»

Пересилив себя, Земан нажал на ручку и вошел.

На возвышении за столом сидела какая-то пожилая, седовласая, очень худая, почти высохшая, женщина в очках, придававших ее лицу строгое выражение, и проверяла тетради. Он сразу ее узнал, но она не узнала его. Она подняла на него глаза и настороженно спросила:

— Что вам угодно?

Немного волнуясь, он спросил ее:

— Вы уже меня не помните, пани директор?

Женщина отрицательно покачала головой, и тогда Земан представился:

— Майор Земан. Я...

И тут она узнала его и строго спросила:

— Это вы? Что вам нужно?

Это был далеко не радушный прием. Земана это смутило, и он, подбирая слова, продолжал:

— В моей жизни то был самый трагичный случай... Я думал...

Женщина прервала его, не дав договорить:

— Все это переболело. К этому лучше не возвращаться!

— Но я должен...

Она снова прервала его:

— Я знаю, понимаю вас. Недавно сюда к нам приезжал один молодой поэт, фамилия его, кажется, Данеш. У него такой искренний, восторженный взгляд. Он собирал подписи под какой-то резолюцией.

Земан быстро, с волнением в голосе спросил:

— Вы ее подписали?

Пани директор спокойно, сдержанно ответила:

— Да.

— Да? — Земан был потрясен и недоверчиво переспросил: — Вы это действительно подписали?

Пани директор ему спокойно объяснила:

— А почему бы нет? Мы здесь, в деревне, не мстительны и не кровожадны. Этот священник свое отстрадал, зачем ему вредить еще? Я здесь живу тихо, спокойно много лет и все уже позабыла. Простила. Всем, и вам тоже!

Земан был взволнован и ничего не понимал.

— Мне? Почему мне?

— Вам это лучше знать!

— Бог с вами, пани директор, вы же здесь тогда были! Вашего же мужа здесь убили! Вы все видели собственными глазами!

Пани директор тихо, с достоинством ответила:

— Я видела то, что можно было увидеть. Узнала то, что можно было узнать. То, что скрывалось за всем этим, я не знала и не хочу знать!

Потрясенный, Земан выпалил:

— Но это, вероятно...

Она опять прервала его и холодно, с неприязнью в голосе, спросила:

— Так что вам еще угодно?

Он понял, что проиграл, и обронил:

— Больше ничего! — Повернулся и вышел.

Поручик Матыс, начальник районного отдела Корпуса национальной безопасности, привез Земана на кооперативный двор на своей собственной машине как раз тогда, когда оттуда выезжали в поле тракторы. Председатель кооператива Анна Шандова весьма энергично руководила этим выездом — так генерал бросает свои танки в сражение. Она кричала, приказывала, просила, уговаривала, и мужчины на могучих машинах слушались ее.

Заметив наконец Матыса и Земана, она нетерпеливо их спросила:

— Что, Ладя? Не видишь, сколько у меня работы?

Матыс, который, видимо, был у нее под каблуком, как бы извиняясь, улыбнулся:

— Посмотри, кого я тебе привез, Аничка. Узнаешь его?

Шандова, женщина памятливая, вгляделась в гостя и воскликнула:

— Еще бы нет! Земан! Приглашай! Вот это гость!

Здороваясь, она энергично пожала Яну руку. Земан был приятно удивлен таким приемом, так отличавшимся от того, с которым он столкнулся в школе.