Чтение онлайн

– Уходи из моего дома!
– сказал я.

– Брось ружье!
– крикнул он.

– Убирайся из моего дома!
– повторил я.

– Брось ружье, старый идиот!
– заорал он и двинулся на меня.

У народного заседателя Гулояна от волнения взбухли жилы на шее и на лбу, он порывисто поднялся. Государственный обвинитель Девдариани насилу усадил его. Председатель грыз ногти.

– Я направил на него ружье, уставив дуло в живот, и взвел оба курка, - продолжал подсудимый.
– Он схватился за ствол и стал вырывать ружье из моих рук. Я спустил курки... Выстрелов я не слышал. Я увидел лишь, как упала без чувств моя дочь и как хлынула кровь изо рта зятя. И увидел еще обезумевшие глаза внучки... Все происходящее казалось мне сном, и не было в тот миг человека на свете, кто бы сумел убедить меня в обратном.

– Почему?
– спросил председатель.

– Дело в том, что ружье не было заряжено!
– Подсудимый вздохнул глубоко и с облегчением, словно кто-то снял с его плеч непосильную ношу.

Изумленный суд молчал.

– Каи же это?
– прошептал наконец председатель.

– Ружье не было заряжено! За два дня до этого я собственными руками чистил его! Ружье не было заряжено!
– твердо произнес подсудимый.

– Кто же его зарядил?

– Мой зять.

– Кто вам это сказал?

– Он сам. Перед смертью, лежа на моих руках, он сказал мне об этом глазами... Я понял. Никто другой не понял бы, но я понял!

– Кто может подтвердить ваши слова?

– Никто!

– Дальше?

– Дальше все происходило без моего участия... Я ничего больше не знаю.

– У вас есть что добавить к сказанному?

– Ничего.

– Подумайте!

– Мне нечего добавить к сказанному.

Председатель пожал плечами и взглянул на государственного обвинителя. Тот недоуменно развел руками.

– Может, вспомните какую-либо деталь?
– настаивал председатель.

– Какую деталь?
– не понял подсудимый.

– Деталь, обстоятельство, оправдывающее вас!

– Нет таких обстоятельств.

– В таком случае, - обратился председатель к пустому залу, позвольте предоставить слово государственному обвинителю, прокурору Девдариани. Прошу!

Прокурор приступил к допросу подсудимого.

– Подсудимый Саларидзе! Вы полагали, что ружье не заряжено? Так?

– Так точно.

– Объясните, зачем же в таком случае оно вам понадобилось?

– Чтоб напугать зятя.

– Вы были уверены, что можете незаряженным ружьем напугать зятя?

– Нет, пустым ружьем его нельзя было напугать!

– И все же вынесли ружье?

– Он должен был подумать, что ружье заряжено.

– Какое это для вас имело значение? Вы-то знали, что это не так?

– Я был уверен, что он испугается и попросит прощения.

– Но этого не случилось?

– Нет.

– А если б он извинился, вы простили бы ему оскорбления дочери и вас самих?

– Простил бы в том случае, если б увидел его на коленях!
– ответил Саларидзе после продолжительного молчания.

– Саларидзе! Ваш зять не испугался ружья. Он пошел на вас. Следует ли из этого, что он был уверен в безопасности оружия, то есть знал, что ружье не заряжено?

– Так точно!

– Зачем же вы взвели курки? С какой целью? Ведь вы оба знали, были уверены, что ружье не выстрелит?

– Я... Я предпринял последнюю попытку...

– Саларидзе! Зять знал, что ружье для него не представляет никакой опасности... Оно не заряжено... Почему же он потребовал бросить его?

– Не знаю.

– Спуская курки, вы были уверены, что ружье не выстрелит?

– Безусловно!

– Зачем же вы спустили курки?

– Механически...

– Итак, вы знали, что выстрела не последует. Что вы намеревались предпринять дальше?

– Не знаю...

– Зять мог отнять у вас оружие? Как вы думаете?

– Да.

– Саларидзе! Допустим, вы бы знали, что ружье заряжено. Спустили бы вы тогда курки? Повторяю вопрос: если б вы знали, что в стволах ружья лежат патроны... произвели бы вы в таком случае выстрел?

Саларидзе попросил воды. Отпив глоток и облизав пересохшие губы, он отрицательно покачал головой, но произнес:

– Не знаю...

– Саларидзе! Думали ли вы раньше, до этого случая, что вы способны убить?

– По-моему, нет человека, кто бы не задумывался над этим!

– И к какому вы приходили выводу?

– Вывод не имеет значения, а факт налицо: мой зять мертв!

– Нас интересует - это было умышленное или неумышленное убийство, проговорил про себя прокурор, а затем продолжал громко: - Саларидзе! Еще один вопрос: пользовался ваш зять ружьем?

– Да, пользовался.

– Не предупредил ли он вас в последнюю минуту, в самую последнюю секунду, что ружье заряжено?

– Нет! Нет!
– воскликнул Саларидзе.
– Это он сказал потом, сказал глазами, понимаете?! Он умирал у меня на руках и сказал об этом мне, только мне! Мне сказали правду его глаза!

Саларидзе закрыл лицо руками и застыл...

– Уважаемый председатель! У меня больше вопросов нет.

– Нет ли вопросов у уважаемых заседателей?
– спросил председатель.

Гулоян отрицательно покачал головой. Гоголадзе утвердительно кивнул.

– Пожалуйста, прошу вас!

– Подсудимый Саларидзе! Возвращался ли домой до того дня ваш зять в пьяном виде и в позднее время?

– Да, такие случаи бывали.

– В ваших показаниях есть такие слова: "Не было сомнения - он избивал мою дочь!" Не хотели ли вы сказать этим, что ваш зять бил жену и до этого случая?

– Не знаю... Насчет избиения не знаю... Но за последнее время он часто пил, скандалил, дебоширил, вообще в пьяном виде вел себя отвратительно!