Чтение онлайн

— Все верно, — сказал он. — Спасибо, вы свободны.

— А расписку? — недовольно сказала Таня.

— Еще чего! Скажешь, что передала, и все.

— Щас, разбежалась! А вы скажете, что я ничего не передала или не приходила вовсе, и велите еще принести, а Якуб мне путевку выпишет. У них это быстро, чик!

— Она провела большим пальцем по горлу. — Хотя бы звякните ему, что ли.

Ген-Петр протянул руку в направлении прыщавого и покрутил пальцем. Тот исчез.

— Сейчас позвонит, — сказал он Тане. — А ты у Якуба курьером?

— Подельник я, — гордо сказала Таня, прислушиваясь. Очкарик действительно говорил в прихожей по телефону. Таня четко расслышала слова «все пятнадцать». — Он мне полстакана сухты обещал.

— Ты что, на игле?

— Ну уж на фиг! Толкаю помаленьку.

— Ясно.

Он встал из-за стола. Поднялась и Таня.

Из коридора появился очкарик.

— Есть, — сказал он и вновь похабно уставился на Таню. — Может, теперь это самое… отдохнем лежа? — Он зыркнул в сторону напарника и уточнил:

— Я ведь в смысле добровольно…

Таня зевнула и подкинула еще один пробный шарик:

— Цветную-трехсистемную захотел?

— Чего? — вылупился очкарик.

— Теку я, милый, вот чего, — пояснила Таня и, отодвинув его плечом, вышла в коридор. — Чао, бам-бино, сорри!

Она как бы по ошибке ткнулась не в ту дверь и на секунду оказалась в темной, судя по всему, спальне. Никого там она не заметила.

— Пар-рдон! — громко произнесла она, выйдя в коридор. Туда уже вышел, блистая полковничьими звездами, Ген-Петр. — Мне б отлить на дорожку, гражданин начальник, В туалете она встала на унитаз и через фрамугу осмотрела ванную. Красивая.

— Ты заходи еще, — сказал на прощание прыщавый и оскалился неровными, гнилыми зубами.

— Куда я денусь с подводной лодки? Ген-Петр молча закрыл за ней дверь.

Направляясь сюда, Таня держала в голове несколько вариантов дальнейших действий. В их число входили и острокриминальные, и даже мокрый; она знала, где взять необходимый в этом случае «глухой» пистолет. Именно возможностью последнего и объяснялся этот дурацкий маскарад, предназначенный не столько для той парочки вымогателей, сколько для случайных свидетелей — соседей, прохожих и тому подобное, — чтобы они потом не смогли опознать ее. Теперь Таня узнала все, что хотела узнать на этом этапе. Через месяц этот походно-трудовой прикид ей понадобится лишь для того, чтобы выдержать созданный сегодня образ. Никакого мочилова не предвидится. Наоборот, все будет чисто, эстетично и практично в высшей степени. Что очень кстати, особенно сейчас, в видах нынешнего малоденежья и предстоящих приятных, но существенных расходов. Что ж, план выработан, и надо претворять его в жизнь.

Дома, после ужина, она пришла в гостиную, где сидели старшие, и прямо сказала:

— Дядя Кока, пошли покурим. Надо поговорить. Он пожал плечами и вышел вслед за ней. Ада осталась сидеть у телевизора.

— Ну-с, — сказал он, глядя, как она достает из кармана бархатной домашней курточки «Мальборо». — Я слушаю.

— Дядя Кока, мне нужно несколько толковых, надежных, неболтливых ребят из органов — из милиции, угрозыска, прокуратуры, КГБ, это все равно, — которые хотели бы тихо подработать на стороне. Работа чистенькая, для них несложная, никакой уголовшины, а заработать можно очень прилично.

Переяславлев присвистнул, уселся на табуретку и показал Тане на другую.

— Рассказывай.

И Таня рассказала — во всех нюансах и сопутствующих обстоятельствах.

— Это точно? — спросил он. — Ты уверена, что за ними никто не стоит?

— За этими клоунами? Не смеши меня. Во всяком случае, из начальства никто, это однозначно. Не исключено, что кто-то из криминала, но это пусть ребята раскрутят — в крайнем случае, только больше заработают.

— Да-а… Я потрясен. Сколько лет тебя знаю — не перестаю поражаться…

— Да, я такая, и лучше тебя об этом знает только Вадим Ахметович… Кстати, будете общаться, от меня поклон.

Николай Николаевич вздрогнул.

— Кто тебе сказал, что он?..

— Сама догадалась. Шеровы — народ живучий.

— Х-м-м. Да, Вадим, угадал ты тогда даже больше, чем думал… Ладно. Будут тебе ребята. Таня чмокнула Переяславлева в ухо.

Через два дня Переяславлев представил ей следователя городской прокуратуры по особо важным делам Никитенко, круглощекого и довольно молодого человека обманчиво-наивного вида, начальника временной группы. Втроем они несколько часов обсуждали детальный план кампании. После этого работа закипела полным ходом.

Хотя Таня не принимала в ней практически никакого участия, она была в курсе происходящего.

На телефоне Ильи Волкова было установлено круглосуточное прослушивание. В квартире побывали сантехники из районного котлонадзора, обстоятельно проверили стояки и батареи и ушли, оставив после себя двух абсолютно незаметных «жуков», после чего соответствующие люди могли беспрепятственно слушать все разговоры, которые велись в гостиной и на кухне. Очень скоро установили личность Ген-Петра, псевдополковника милиции, и наладили за ним плотное наблюдение. В соответствующем ключе активизировалась работа с осведомителями и «внедренкой» в нарко-деловых кругах. Организовывались встречи и тихие доверительные беседы с некоторыми дельцами, в том числе и с Гамлетом Колхозовичем. Гражданину Кочуре, он же Дэшка, основному и практически единственному стукачу Ген-Петра, ссыпался сенсационный компромат на средних и даже крупных дельцов и делались на удивление заманчивые предложения, так что он совсем запарился, и пришлось Ген-Петру вербовать ему в помощь девочку Еву и мальчика Мишу. Помимо сбора информации и разнообразного заманивания «созревших», по мнению Ген-Петра, дельцов на квартиру Волкова для первичной обработки, они оба стучали на сторону: девочка Ева работала на Никитенко, а мальчик Миша — на Гамлета. Дела у Ген-Петра и Ильи Волкова круто пошли в гору, почти не бывало дня, чтобы какой-нибудь наркобарон районного масштаба не валялся у них в ногах, моля о пощаде, не доставлял им, лично или через курьера, оговоренного «барашка в бумажке» или не закладывал кого-нибудь из коллег. Едва ли не все жертвы были предварительно проинструктированы Никитенко, кем-то из его команды или собственными корешами, поэтому все проходило гладко, но не слишком — как раз в той степени, чтобы не вызвать подозрений у Ген-Петра (Илью можно было в расчет не принимать).

За пару дней до срока второго взноса Якуба штаб кампании в лице Тани, Переяславлева и Никитенко произвел примерный подсчет финансового состояния предприятия «Лже-Кидяев и Якобы-Волков» (в детстве гражданин Волков носил двойную фамилию Якоби-Вольфсон), после чего было принято решение продлить срок операции еще на месяц. Таня взяла у страдающего Якуба, ни хрена, кстати, о проводимой операции не знавшего, пять тысяч рубликов в крупных купюрах и, одевшись чуть более элегантно, чем месяц назад, посетила жилище Волкова, куда на время делового бума переселился и фальшивый полковник. На этот раз она позволила уроду Илье уговорить ее выпить на кухне по рюмочке ликеру и даже немножко полапать. Дома она без малого час отмывалась под душем, а ковбойку, которой касались скрюченные, липкие пальцы неудавшегося братца хитрой заграничной Норы, и вовсе выкинула в мусорное ведро. Но зато, в награду за свои страдания, она смогла очень хорошо рассмотреть кухню и чуть-чуть заглянуть в третью, пустующую комнату. Ей понравилось.

Каждый шаг компаньонов бдительно отслеживался орлами Никитенко, а их стремительно растущие капиталы тщательно оберегались. Так, под Новый год была очень изящно пресечена авантюрная попытка Ген-Петра самостоятельно внедриться на городской рынок наркоты, а с очень дорогой и небрезгливой путаной, которой растаявший от благодарности за счастливую ночь Илья предложил долю в деле, была проведена вдумчивая разъяснительная беседа.

В ночь на Старый Новый год состоялась третья генеральная ассамблея штаба.