Чтение онлайн

— Но если документы попадут к «Серым волкам»… ~ Вот именно. Этого допустить нельзя.

— А ты почти на сутки вывел меня из игры, — с упреком сказала Таня.

— Нужно было перепроверить сведения, подготовиться.

— И кто я буду в этот раз?

— Лив Улафсен, гражданка Фарерских островов, профессия — аквастилист.

— Это что такое?

— Дизайн подводных интерьеров. В Балтимор прилетела изучать «Национальный аквариум». Тед уже на месте. Он тебя встретит, доложит обстановку.

— Когда рейс?

— Через два часа надо быть в аэропорту.

Припекло, как в духовке. Дурацкие Фаренгейты зашкаливали за сотню, раскаленный асфальт курился миражами луж. Но где-то над океаном бушевали грозы, и уже который раз на табло вспыхивали извещения о задержке трансатлантических рейсов. Хотя кондиционеры работали на полную мощь, многие из заполнивших зал пассажиров истекали потом, а у автоматов с прохладительными напитками выросла внушительная очередь. Фру Лив Улафсен перебросила сумку через плечо и зашагала в сторону застекленного загончика для курящих — словно для зачумленных, эти американы просто свихнулись на почве здоровья. Кстати, в курительном отсеке было намного приятнее, чем в общем зале — прохладно, чисто… Не отреагировав на удивленный взгляд сидящего через три кресла чернокожего старичка, она закурила толстую сигару и развернула дневной выпуск «Балтимор Сан», только что купленный в киоске. На страничке местных новостей скупо сообщалось, что рано утром в стоящем на обочине Трассы 95 черном «линкольне» дорожным патрулем обнаружен мертвым турецкий бизнесмен Кемаль Башироглу, прибывший в Балтимор три дня назад и проживавший в отеле «Харбор-Корт». Причиной смерти предположительно явился сердечный приступ. Особый интерес полиции вызвали найденный в «перчаточном отделении» автоматический пистолет с глушителем и крупная сумма наличных денег в портфеле на заднем сиденье. Расследование продолжается…

Первый отклик. Фру Лив усмехнулась, представив себе, какой вой поднимут газеты, радио, телевидение через денек-другой, когда в домике на берегу залива будет найден труп Аверелла Фэрфакса, помощника сенатора Смита, и установят, что застрелен Фэрфакс из обнаруженного в том «линкольне» пистолета, а под именем Башироглу в Америку въехал сам Мустафа Денкташ, числящийся в розыске по обвинению в терроризме примерно в десятке стран. Интересно, а проскочит ли хоть строчка о том, что находилось в том портфельчике помимо денег? Вряд ли. ФБР наложит лапу, слишком уж взрывоопасный материал на тех дискетах, а главное — чистая правда, разве что несколько специфично отфильтрованная. Разборка будет тихой, но мощной, а журналистской братии останется разве что муссировать всякие веселые подробности типа того, почему Фэрфакса нашли голым и что хотел сказать преступник, вставив жертве в задний проход цветок, магнолии…

…Танюша, милая, притомилась?

Есть маленько, Большой Брат. Знаешь, постоянно жить в жанре психиатрического детектива, к тому же с оккультным душком — временами это утомляет. Бывает, захочется чего-то пообыкновеннее. Но… Пробовала — не получается. Богу богово, а мутанту — хитрое логово. Вот так-то, Большой Брат…

Ну, ты посиди пока, а я водички принесу…

Какая на фиг водичка?! Фру Лив медленно подняла глаза от газетной страницы и увидела спину удаляющегося высокого мужчины и кудрявый затылок женщины, глядящей ему вслед. Женщина тут же обернулась, остаточно теплый взгляд ее больших зеленых глаз на мгновение встретился со взглядом фру Лив и, слегка похолодев, плавно ушел в сторону. Не узнала, да и не могла узнать, а вот скандинавская гостья моментально определила, кто сидит с ней рядом в курилке шестого терминала «Ди-Даблъю-Ай»… Татьяна Ларина, первая жена Ваньки и последняя жена Павла, актриса, чей облик знаком по экрану. Бывает же.

Фру Лив чуть отвернулась и опустила голову, но продолжала разглядывать женщину из-под ресниц. Да, время покамест обошлось с той милостиво; располнела, правда, но таким ярким, пухлогубым брюнеткам небольшая полнота только к лицу. И не только к лицу. Да, к сороковнику превратиться в воплощенную грезу эротомана — не самое худшее для женщины… Взор фру Лив остановился на эффектном кулоне, блеснувшем зеленой плоскостью в глубоком вырезе летней блузки Татьяны Лариной.

Огранка изумруда, плетение серебристо-зеленоватой платины… Нет, конечно, никакой тут мистики, просто шустрый сучонок, братец ее физический, располовинил наследный гарнитур меж двух Татьян, серьги пошли сестрице, а кулон — возлюбленной, у него ведь серьезно было с гражданкой Лариной.

Гордо неся перед собой две банки «Утренней росы», возвратился спутник Татьяны Лариной. При взгляде на него у фру Лив защемило в груди — как же похож на ее покойного мужа, с которым только что вела мысленный разговор! Только волосы совсем светлые, борода, прямой нос, а глаз за дымчатыми очками не разглядеть. Спокойно, здесь тоже никакой мистики нет, актрисуля наша тоже ведь замуж за Павла ходила, любила, должно быть, вот и подобрала себе эмигрантика по принципу максимального сходства… Мужчина плюхнулся в кресло, щелкнул язычком банки, с улыбкой протянул Лариной.

— Ну что, денверский без нас улетел? — спросила Ларина, отхлебнув из банки.

Мужчина кивнул.

— Может, в Балтимор смотаемся? — предложила Ларина. — Ни разу ведь не были.

В «Аквариум» сходим, в Друидский парк. Могилке Эдгара По поклонимся. А, Павлик?

Мужчина пожал плечами и задумчиво произнес:

— Каркнул ворон «Nevermore»…

Фру Лив вздрогнула и испустила тихий стон. Оба посмотрели на нее.

— Are you all right? — озабоченно спросила Ларина.

— Oh, I'm fine, thank you… — не своим голосом ответила фру Лив, подтвердила свои слова смущенной улыбкой и, отвернувшись, раскурила потухшую сигару.

Невозможно. Это невозможно. Она же сама каких-то три месяца назад, будучи проездом в Питере, не удержалась, зашла на Серафимовское, постояла у его могилы.

А еще раньше, по своим каналам, восстановила все обстоятельства, сопряженные с гибелью бывшего мужа, и пришла к однозначному выводу, что приговор, который она вынесла Шерову и собственноручно привела в исполнение, был справедлив… А теперь этот голос, эта фраза, которую Павел иногда цитировал в бытность ее мужем… И те его слова, которые, как ей казалось, звучали лишь в ее сознании, вслух произнес живой Павел, только обращены они были отнюдь не к ней. Другая у него теперь Танюша… Материализация глюков? Допрыгалась, Захаржевская…

— Слушай, тебе эта чудачка с сигарой никого не напоминает? — спросила своего спутника Ларина. — Да не глазей ты так, неудобно все-таки…

Взгляд его фру Лив выдержала спокойно — узнать ее, обесцвеченную и подстаренную профессиональнее, чем картина Гризома, в нелепых круглых очоч-ках и мешковатом брючном костюме, скрадывающем все достоинства фигуры, было невозможно даже теоретически, — а вот голос опять скребнул по сердцу:

— Вроде нет. А тебе?

— Не пойму. Вроде никогда прежде не видела, но что-то такое…

— Знаешь, я сообразил. Это же вылитая мисс Паврэ, ну, помнишь, француженка в Нюточкиной школе. Только та годков на тридцать постарше и с палочкой.

— А-а… Pas-Vrai? Старушка Не правда? Они дружно рассмеялись. Фру Лив Улафсен продолжала невозмутимо дымить сигарой, глядя мимо них в пространство…

Знакомство с Таней Розен, возобновленное в июне девяносто пятого, я поддерживаю по сей день (пять писем за три года — это по нынешним временам более чем регулярно). Квартиру в Петербурге они с Павлом так и не купили, но приезжали еще дважды, один раз — с Митькой, старшеньким из мальчишек, моим тезкой. В их приезды мы виделись едва ли не каждый день, было очень весело и славно.