Чтение онлайн

— Значит, вы не лишены честолюбия! Что ж, так и должно быть. Заинтересованность — лучший помощник в любом деле.

Он, в свою очередь, улыбнулся столь цинично, что Белларион сразу же усомнился в присутствии каких-либо идеалов в душе синьора Барбареско. Однако Белларион решил пока не проявлять своих чувств, рассчитывая на откровенность, которую его собеседник мог проявить в разговоре с человеком, близким ему по духу. Он тут же запустил очередной пробный шар.

— Ее высочество, как мне показалось, очень беспокоились о причинах вашего… м-м… бездействия.

Он постарался выбрать самое нейтральное слово и произнести его самым безразличным тоном, но Барбареско буквально подпрыгнул на месте.

— Бездействия! — взорвался он, побагровев и задыхаясь от ярости. Доказывая несправедливость обвинения, Барбареско пустился подробно излагать результаты своей предыдущей деятельности, и мало-помалу, задавая наводящие вопросы, делая выводы и строя вполне очевидные предположения, Белларион узнал не только о том, что происходит, но и всю предысторию этих событий.

Обширный и могущественный маркизат Монферрато в настоящее время управлялся маркизом Теодоро, регентом при несовершеннолетнем племяннике Джанджакомо, сыне великого Оттоне, павшего в неаполитанских войнах против брауншвейгской династии note 37 .

Начиная с Гульельмо, великого крестоносца note 38 , все правители Монферрато отличались воинственным нравом, а само государство считалось кузницей солдатских кадров. Сто лет тому назад, после смерти единственного наследника по Мужской линии Джованни Справедливого, правление перешло к Теодоро I, младшему сыну сестры Джованни Виоланты, чьим мужем был император Восточной империи Андроник Комнин Палеолог [Джованни Справедливый — маркиз Монферратский Джованни II (1338— 1372). Виоланта — дочь «великого» маркиза Гульельмо VII (1253— 1292), вышедшая замуж за императора Восточной Римской (или Византийской) империи Андроника Палеолога. Теодоро I правил в 1305-1338 гг.].

Надо сказать, что кровь Палеологов мало повлияла на характер монферратских правителей, и теперешний регент, Теодоро, не оказался исключением из правила, если не считать таким исключением присущие ему необычайную хитрость и любовь к интриге — качества, которые редко встречаются среди военных. Все дело в том, что маркиз Теодоро Получил воспитание при дворе своего дяди Джангалеаццо, герцога Миланского note 39 , который заслужил прозвище Великая Ехидна, намекавшее одновременно и на характер его обладателя, и на змею — эмблему их рода. Теодоро с восхищением наблюдал, какими изощренными способами Джангалеаццо устранял неугодных и с каким дьявольским искусством умел устраивать все таким образом, что его противники совершали опрометчивые поступки, навлекавшие гнев своих же родственников или подданных.

Он помнил об Альберто д'Эсте note 40 , по наущению герцога Миланского зверски расправившемся почти со всеми своими родными и вызвавшем гнев феррарцев своим злодеянием. Он знал, как было подделано любовное письмо, якобы отправленное секретарем его дорогого друга к жене правителя Мантуанского маркизата Франческо Гонзаги note 41 , и что дело закончилось сперва убийством невинной женщины — кузины самого герцога — и жестокой казнью несчастного чиновника, а затем восстанием жителей Мантуи против своего звероподобного синьора. В обоих случаях Джангалеаццо приглашали принять правление над обезглавленными государствами; такой метод завоевания являлся, по его мнению, куда менее дорогостоящим, чем снаряжение больших армий, и в то же время значительно более эффективным, поскольку завоеватель никогда не может быть уверен в лояльности покоренных силой людей.

Несомненно, что к концу жизни Джангалеаццо основал бы целое королевство, охватывавшее всю Северную Италию, но в 1402 году он умер от чумы.

Годы, проведенные в школе герцога, не прошли для маркиза Теодоро впустую. Например, он узнал, что любовь толпы завоевывается добродетелью и благородным поведением, но на отдельно взятого человека сильнее всего воздействуют самые низменные страсти. На этой элементарной истине, по словам Барбареско, была построена вся политика маркиза Теодоро, направленная в конечном счете на низвержение законного наследника монферратского престола, юного Джанджакомо. Щедро раздавая награды и должности, проявляя показное расположение к слабым и строгость к сильным, верша суд и расправу с умеренностью и милосердием, регент снискал себе всеобщую любовь и уважение. И параллельно, шаг за шагом, велась тайная деятельность, подрывающая авторитет его племянника и обрекающая того на униженное положение, результатом которой должен был стать его добровольный отказ от власти в пользу регента маркиза Теодоро.

Этому способствовала сама слабость характера юноши, и маркиз Теодоро прилагал все усилия, чтобы как можно больше испортить его. Учитель Корсарио, отъявленный мошенник с непомерными амбициями, только развращал ум и характер юноши, вместо того чтобы воспитывать в нем добродетели и развивать его интеллект. Каструччо, синьор Фенестрелла, первый камергер note 42 , был промотавшимся игроком, успевшим спустить с рук свое имение едва ли не в тот же день, когда вступил в обладание им, и нетрудно догадаться, с какой целью регент сделал его постоянным спутником юноши.

В этом месте рассказа Белларион прервал его:

— Мне кажется, что регент поступает несколько неосторожно. Всем известно, что именно он назначил Каструччо на эту должность и, следовательно, должен отвечать за его поведение.

Но Барбареско лишь пренебрежительно рассмеялся.

— Либо вы недостаточно наблюдательны, либо совсем не знаете ловкости нашего регента. Он не раз получал заявления, что Каструччо совсем неподходящий компаньон для будущего правителя Монферрато. Ну и что? Это оказалось для него лишь еще одной возможностью продемонстрировать свои отеческие добродетели н упрямство юноши. Как, заявляет он, регент может указывать принцу, который настолько привязался к мессеру Каструччо, что ни под каким предлогом не желает расставаться с ним? Разве он не прав?

Белларион нехотя согласился.

— Конечно, прав, — продолжал Барбареско, удивленный его несообразительностью. — Этот Каструччо знает, как завоевать любовь и восхищение юноши и чем разжечь его воображение. Трудно представить себе лучшее орудие для замыслов регента и худшего товарища для принца.

Далее Барбареско пояснил, что, пытаясь спасти своего брата и рассчитывая на помощь некоторых лишенных права собственности сеньоров Монферрато почти сплошь гвельфов, — принцесса Валерия организовала заговор против маркиза Теодоро с целью низложить его и передать власть в государстве в руки регентского совета до того времени, пока Джанджакомо не вступит в совершеннолетие, и он, Барбареско, рассчитывает стать главой этого совета.

— Жаль, что маркиз Теодоро успел заслужить любовь и уважение народа, — покачал головой Белларион.

— Небеса всегда поддерживают правое дело, — вскинув голову и важно выпятив грудь, ответил Барбареско.

— Я сомневаюсь вовсе не в помощи свыше, а насчет тех средств, которыми мы располагаем.

Это замечание, казалось, отрезвило Барбареско, оставившего мир сверхъестественного и вернувшегося на землю. Но его поведение несколько изменилось. Он стал скрытен и уклончив. Он сказал только, что не одинок в своем стремлении разоблачить политику регента. Не менее дюжины сеньоров работают сейчас в этом направлении. Остальные, по его словам, неизбежно присоединятся к ним, когда узнают всю правду о маркизе Теодоро.