Чтение онлайн

А никого не бывает там потому, что мы расставили на всех углах вокруг клуба внештатных полицейских, переодетых проститутками. Эта затея радует блюстителей порядка со всего околотка даже больше, чем наши ежемесячные взносы на ремонт здания участка и в пользу Добровольной Ассоциации Патрульных. У нас всегда имеется список из дюжин полисменов, ожидающих своей очереди подзаработать. Неплохое занятие — прогуливаться в боа из перьев на каблуках-шпильках, жалуясь на то, как жмет корсет. Эти парни так уродливы, что подойти к ним близко может только слепой в порыве горького отчаяния.

— Это пойдет тебе на пользу, — замечает Маттео. Он единственный из нас, кто может сказать Белладонне нечто подобное и ему это сойдет с рук.

— Это пойдет на пользу всем нам, — добавляю я, видя, как она нахмурилась.

— Кое-кто из моих людей не прочь подзаработать, — говорит Джек. — У нас с избытком опытных детективов, которые с удовольствием займутся расследованием жалоб. Они могут приступать к работе сразу после того, как мы свяжемся с этими дамами. Займутся черновой работой, бумажными делами, проследят за кем надо, сделают все нужные звонки. Таким образом, ваше участие будет сведено к минимуму. Пара пустяков.

Белладонна глядит обеспокоенно. Ей не нравится сама мысль встречаться с посторонними, даже для того, чтобы помочь им. История с Аннабет Саймон была просто счастливой случайностью, она занялась этим в первую очередь ради Маттео.

На следующий день Маттео, как мы и думали, отнес Аннабет ее колье. Уэсли, тоже на следующий день, переселился с Линдой в небольшую, укрытую от посторонних глаз гостиницу. Это, пожалуй, станет наилучшим выходом для всех. Он сразу же пустил в дело своих адвокатов, но мы заверили Аннабет, что наши лучше. К тому же ей нечего бояться. Джек установил круглосуточное наблюдение за гостиницей и за конторой, где работает Уэсли, а фотографии в его папке — не из тех, что я на его месте охотно показал бы сослуживцам. Если мы кое-что смыслим в бракоразводных делах, то банковский счет Уэсли очень скоро исчерпается.

Все это мы знаем потому, что Маттео внезапно заделался частым гостем в доме Саймонов. Если бы события не приняли такой поразительный оборот, я бы сказал, что он влюбился. Вот уж не думал, что такое возможно. Сами понимаете, гормональная недостаточность, наша с ним общая проблема, о которой не принято говорить. Но Аннабет не спрашивала ни о чем, об этом еще даже разговор не заходил. И больше всего она благодарна ему за то, что он охотно уделяет внимание ее сыну Маршаллу. Мальчуган очарован этим молчаливым великаном, который приходит к ним в гости после обеда и учит его карточным фокусам. Естественно, только после того, как Маршалл выучит все уроки.

Должен признать, я слишком мало рассказывал о моем любимом старшем брате. Брайони его обожает, особенно когда он играет с ней или, после школы, берет на прогулку поглазеть на витрины. Без него мы бы не управились с клубом. Он — живое воплощение всех наших теневых вышибал: он здесь, но не показывается на ярком свету, а прячется во тьме. Он очень подружился с Орландо — тот по натуре мало разговорчив, и часто они уходят в долгие прогулки по городу, навещают свой любимый джаз-клуб. Оба они из тех, на кого можно положиться, и ничего не просят. Я всегда волновался за Маттео гораздо сильнее, чем показываю, потому что он очень мало говорит. Мы никогда не обсуждаем наших трудностей.

Я же, напротив, научился занимать себя излишней общительностью и, как вы знаете, обожаю совать свой хлопотливый нос куда не следует. Я смешиваюсь с толпой в клубе и купаюсь в их досужей болтовне. Иногда Белладонна посмеивается надо мной, говорит, что я чувствую себя среди толпы как дома, но она знает, что моя непоседливость и болтливость — это броня, которой я отгораживаюсь от боли и одиночества, хотя все-таки они нет-нет да и вползают по ночам в наш уютный дом. Каково же приходится Маттео? Его жизнь куда более одинока, чем моя. Он избрал для себя долю часового, стоящего на страже в любую погоду, и в дождь и в ветер, в компании только Джеффри да собаки. Он не жалуется. Но между ним и Белладонной пролегла какая-то внутренняя связь, которой я, по правде сказать, очень завидую.

Они нашли общий язык — язык боли.

Маттео просто есть, и все. Он не говорит о своих нуждах, о мечтах, о страхах.

И все мы не говорим. Если бы хоть один из нас об этом заикнулся, мы, наверное, сошли бы с ума. Но кто сказал, что мы и без того не сумасшедшие?

И кто мы такие, чтобы удивляться, если Маттео нашел в своем сердце мужество искать любви? Конечно, если их отношения зайдут далеко, бедную Аннабет ждет небольшой сюрприз, но я не думаю, что Маттео созрел для такого разговора. Эта беседа окажется нелегкой.

— Мне надо подумать, — говорит в конце концов Белладонна и обводит нас взглядом. Но ответ, который она читает на наших лицах, ей не нравится. Она вздыхает.

— Давайте подождем, что будет дальше, и начнем действовать постепенно, — говорит ей Джек. — Может быть, окажется, что мы занимается не тем, чем надо, напрасно тратим время и силы. В таком случае сразу же прекратим. Подготовиться нужно очень тщательно, примерно так же, как мы готовились к открытию клуба.

Я вижу, он завелся. Тот, кто любит совать нос не в свои дела, никогда не упустит случая.

И еще внутренний голос говорит мне, что Джек рад любой возможности оказаться поближе к Белладонне.

Начинаем мы с женщин, чьи проблемы сравнительно просты, с тех, кто чем-то привлек внимание Белладонны. Я называю их «разминкой» — мы оттачиваем на них мастерство и репетируем возможные сценарии. Сначала с ними связывается Джек или кто-нибудь из его помощников; если они успешно проходят проверку на Феодору — что это такое, я расскажу чуть позже — то мы назначаем им встречу в конце дня на углу Вашингтон-Стрит и Гейнсворт-Стрит, а оттуда проводим по лабиринту темных коридоров в кабинет к Белладонне. Ожидая ее, они сжимаются в комок, будто боятся, что она бросится на них и прогонит с глаз, нервными движениями одергивают платье, ставят сумочки сбоку, кладут перчатки на колени, сидят прямо, не снимая шляп, и украдкой стреляют глазами, разглядывая роскошную обстановку. Им отчаянно хочется достать пудреницы и в последний разок оглядеть себя, смахнуть в носа пот, стать такими же неотразимыми, как Белладонна.

Она неслышно входит в кабинет через потайную дверь, скрытую за расписной ширмой сзади от посетительниц, и они неизменно вздрагивают от неожиданности. Атмосфера неуловимо меняется. Бедняжки, они едва не падают в обморок от страха, видя ее при полном параде, в маске. Она не проявляет ни дружелюбия, ни заботы, вообще говорит очень мало. Женщины, если их запугать, всегда болтают без умолку, иногда у них с языка срываются тайны, которых они не намеревались разглашать, и благодаря этому наша задача облегчается. Тяжелая атмосфера насыщена ароматами, женщины заворожены и изрядно напуганы видом живой, настоящей Белладонны, она стоит перед ними, слушает их, и они не могут поверить в свое счастье. Она будто не настоящая; добрая, но смутно зловещая фея, колдунья из сказки, сотворенная их растревоженным подсознанием.