Чтение онлайн

— Я не могу дышать, — пролепетала она.

Матильда ничего не сказала, только нахмурилась еще суровее, взяла лиф и надела на нее. Потом застегнула юбку. Аккуратно надела на шапочку парик, приладила пышные локоны. Затем Матильда заглянула в ванную, забрала мокрые полотенца и удалилась.

Она с трудом перевела дыхание и сунула ноги в туфельки. Тут в дверь постучал Хогарт.

— Можно войти? — спросил он.

— Войдите, — ответила она.

— Боже мой, как вы великолепны, — воскликнул он. — Просто дух захватывает.

Он был наряжен в костюм придворного щеголя XVII века — сюртук ослепительно-белого атласа с серебряными пуговицами вдоль борта, такие же атласные панталоны до колен. Чулки тоже сверкали безукоризненной белизной. Ботинки были расшиты витиеватыми серебряными узорами, на плечи ниспадали кудри серебристо-белого парика. Он нарумянил щеки, подкрасил губы, наклеил на щеку черную мушку. В одной руке он держал тросточку с серебряной рукояткой, другую прятал за спиной.

— Мне трудно дышать, — пожаловалась она.

— Матильда — просто чудовище, — сказал он. — Но ваш наряд сидит превосходно. Если хотите, могу немного ослабить корсет. С удовольствием.

— Я бы рассмеялась, если бы смогла вздохнуть.

— Привыкнете, — успокоил он. — А теперь закройте глаза и протяните руки.

— И что будет?

— Закройте глаза.

Она закрыла глаза, он положил ей на ладонь небольшую длинную коробочку. Она открыла глаза, потом раскрыла коробку. Внутри лежало самое роскошное ожерелье, какое она могла себе представить, широкое колье, усыпанное сотнями изумрудов и бриллиантов.

— Я не могу этого надеть, — прошептала она.

— Почему же? — Хогарт застегнул колье у нее на шее. — Оно божественно, как и вы.

— Я чувствую себя сказочной принцессой, — сказала она.

— А вы и есть принцесса, дорогая моя. Сказочная принцесса этого вечера. Самое чарующее создание в нашем королевстве. — Он отступил на шаг и окинул ее оценивающим взглядом. — Да, думаю, у вас все получится. Получится просто на славу. А теперь пойдемте со мной.

Он взял ее за руку и вывел в коридор, потом по лестнице они спустились обратно в кухню — Матильды нигде не было видно — и оттуда вышли в другой коридор. Он распахнул дверь, и она вскрикнула от восторга.

Перед ними раскинулся огромный бальный зал, залитый светом сотен свечей, расставленных в канделябрах вдоль зеркальных стен. Зеркала отражали свет, сплетали его в причудливые узоры, и ей показалось, что она вступила в зачарованный сказочный мир.

Хогарт подошел к небольшому столику в углу и включил фонограф. Зазвучал вальс, она рассмеялась. Потом он взял два бокала шампанского и поманил ее. У него за спиной высился огромный мраморный камин.

— Выпейте залпом, — сказал он. Потом бросил бокал через плечо, в камин. — Закройте глаза и загадайте желание.

Она выпила шампанское, закрыла глаза и тоже бросила бокал. Он со звоном разбился, она рассмеялась от удовольствия — ей понравился этот звук.

— Разрешите пригласить вас на танец, миледи, — сказал Хогарт, предложил ей руку, и они начали вальсировать. В огромном пустом зале они казались карликами. Поначалу Хогарт кружил ее медленно, осторожно, как хрустальную статуэтку, хрупкую, как бокалы, которые они только что разбили. Потом все быстрее и быстрее. Хогарт оказался прекрасным танцором. А как же иначе — он ведь такой щеголь. У нее кружилась голова от счастья, веселья, от чистой радости бытия. Это будет самая чудесная ночь в ее жизни.

Они кружились по залу, все быстрее и быстрее. Комната завертелась у нее перед глазами, она внезапно остановилась, не в силах перевести дыхание. Юбка, страшно тяжелая, тянула ее к земле. Ноги отнялись. Онемели колени.

Хогарт обеспокоенно взглянул на нее.

— Что с вами, дорогая?

Она озадаченно посмотрела на него, но не ответила, а потом вдруг упала в глубокий обморок.

— Ты видела ее ногти?

— Чьи ногти?

— Андромеды, чьи же еще.

— А что в них такого?

— Они ярко-красные, вот что, дуреха. Цвета крови. Какое бесстыдство.

— Но, милочка, я не понимаю. У меня ногти тоже ярко-красные, и что тут такого?

— Да не эти. Ногти на ногах.

— У меня ногти на ногах тоже красные.

— Ничего-то ты не понимаешь. Я о собаке. У ее собаки на лапах красные когти. И напиток тоже красный.

— Что за напиток?

— «Белладонна», что же еще. Тот, что подают у них. Кроваво-красный мартини.

— Разве в мартини добавляют кровь?

— Ну что за дуреха! Нет, конечно. Они красят мартини в красный цвет, как собачьи когти.

— Какой еще собаки?

— Собаки Белладонны.

— Значит, Андромеда — это собака?

— Ну кто же еще?

— Но зачем собаке лак для ногтей?

— Невероятно. Ты безнадежна. Андромеда — это собака, которая сторожит у дверей клуба «Белладонна». Того самого клуба, о котором все кругом говорят. Самого элитарного, самого восхитительного клуба на свете, и им заправляет этот чертов пес.

— А какой породы пес?

— Откуда я знаю? Громадная, лохматая, слюнявая псина. Говорят, у нее в ошейнике настоящие бриллианты. Представляешь — настоящие бриллианты в собачьем ошейнике, но его никто не посмеет украсть, потому что этот пес запросто откусит руку. Если прежде не растерзают эти жуткие швейцары у дверей.

— Не может быть.

— Собака всегда там, на страже, вместе с этими жуткими швейцарами, а они не снимают масок. И она сама ходит только в маске, поэтому швейцары — это что-то вроде разминки, чтобы подготовить тебя. Надеюсь, ты меня понимаешь. У них, этих жутких швейцаров, видны только глаза да чуть-чуть губы. Они никогда ни с кем словом не перемолвятся, наверное, из-за своей собаки. Особенно тот, круглолицый. У меня от него мурашки по коже: смотрит и смотрит на тебя из-под своей маски, будто ты — идиотка слабоумная, и слова не произнесет. Только глядит. Андерсон говорил, у него только половина языка.