Шрифт:
Часть 1. Старая газета
Эта история произошла в старом чопорном городе Англии, и началась задолго до тех событий, которые станут телом и сутью нашего повествования.
«Дэйли Пост. Декабря, 23, 1905 года. В семье румынского атташе ужасная трагедия. Неизвестный похитил 7-летнего Рэду, единственного сына высокопоставленного чиновника, не так давно переехавшего в наш город».
Мы оставим во мраке детали, лица и плачущие голоса, мы не смогли бы удержать их, чтобы извлечь на ясный свет.
Известие не повторилось в следующем номере газеты. Поиски так и не были развёрнуты. И супруги в следующем месяце вернулись в Лондон, оставив город Х с его обрывистыми пляжами и привкусом морской соли в каждой пинте эля.
С трудом разогнав туман, мы выловим разве что это последнюю сцену, связывающую Х с пропавшим Рэду:
«Мамочка, что тут написано?»
«Здесь написано, что тебе пора спать».
«Правда? А кто эти люди на фотографии?»
«Это родители. Они подтверждают, что 8-летние девочки в восемь часов вечера должны лежать в своих постелях».
«Да?..»
«Люси, спать. И больше не играй со старыми газетами без папиного разрешения. Мы договорились?»
«Да, мэм»…
Маленькая девочка послушно отдаёт газету и, надув розовые щёчки, уходит на лестницу, поднимается на второй этаж. Но на третьей ступеньке останавливается и оборачивается. Если бы в эту минуту её мать смотрела на дочь, а не на шипящий закипающий чайник, она бы догадалась, что на следующий день заметка из газеты будет похищена, изучена и спрятана так надёжно, что никто не найдёт её ближайшие 67 лет, пока новые владельцы, шумя и обсуждая планы по открытию мини-отеля, не начнут разрушать перекрытия и перестраивать дом. Тогда один из них испуганно позовёт свою жену:
«Мэган!! Мэган! Вот откуда моя мама взяла эту историю! Вот же они, Флорин и София Караджале, у которых украли сына, которого тоже звали Рэду».
«Что? Ты о той давней сказке, что тебе рассказывала матушка Люси?»
Женщина бережно возьмёт старый, побуревший клочок бумаги и долго удивлённо будет смотреть на тёмное фото. Строгая осанка, старинные костюмы и лица, в которых без генетиков угадываются черты её мужа. Почему он так похож на этих людей, которые жили очень давно, они старше его престарелой, седой и хрупкой от времени матушки Люси?..
«Вот откуда эта сказка!» – радостно повторит Рэду, будто закончил тяжёлую работу. Скомкает и вышвырнет листок. Мэган неуверенно улыбнётся и бодро кивнёт. Прошлое прошлому, а их ждёт прекрасное будущее. Покуда дети штурмуют колледжи и университеты, они с мужем обустроят прекрасный мини-отель, где можно будет отдыхать всей семьёй и наслаждаться солёным воздухом и морским простором.
Рэду и Мэган тоже не будут помнить то, что знает старая, бедная, запертая в психиатрическую клинику, но сохранившая в сердце счастье женщина. Люси, прожившая 1905, 1908 и страшный, безысходный 1909 год.
Часть 2. Несчастный дом
Вот она, наша история. Итсорию Люси Помс. Она начнётся как вспышка агонии, как лихорадка, взорвавшая жизнь и душу маленькой 9-летней девочки. Декабря, 22, 1909 года…
Если вы поднимете «Дэйли Пост» за это число, вы прочитаете сухую и скучную заметку, что в ночь на 22 декабря из своей постели пропала 6-летняя Марта Помс. Сообщение не повторилось в следующем выпуске газеты. Поиски так и не были развёрнуты. Через месяц супруги Помс завели кошку, чтобы утешить своих детей.
«Дорогой, это наша вина, что они ищут эту выдуманную Марту. Мы много работаем, и дети чувствуют себя брошенными».
«Что ты предлагаешь?» – поинтересовался мистер Помс, переложив свежий номер «ДэйлиПост» из левой руки в правую.
«Может быть, мы могли бы себе позволить содержать кошку? Она играла бы с детьми, и им было бы о ком заботиться. Может быть, тогда они забудут свою вымышленную сестру».
«Возможно».
«А помнишь, дорогой?.. Мы и вправду хотели когда-то троих детей… Может быть, они об этом как-то узнали?»
«Но у нас не родилось трое детей, – напомнил мистер Помс. – И это значит, мы можем завести котёнка».
Мистер Помс улыбнулся, а миссис Помс радостно подпрыгнула и тут же приложила палец к губам. Это будет сюрприз. Так в семье появилось маленькое пищащее существо, которое позже выросло в нервную, неласковую кошку со сломанным усом. Дети побаивались её и называли миссис Флаф. И какой ещё могла вырасти кошка, отданная детям, которые каждую ночь с криками и слезами отказывались идти в спальню, которые ночью прятались под кровать и дрожали, боясь, что и за ними придёт Человек в белой маске. Детям, которые ходили в школу, но не слышали голоса учителя, а затравленно озирались в окна, не маячит ли там страшный незнакомец. Детям, которые вечерами ходили по дому, взявшись за руки, и звали, звали, звали свою младшую сестрёнку, маленькую Марту.
«Я больше не буду называть тебя монашкой, – со слезами клялась Люси. – Тебе очень идёт твоя короткая стрижка! Марта!»
«Я отдам тебе свой кораблик. Помнишь, он тебе очень нравился? Марта, выходи! Возвращайся! Марта!»
Но Марта не возвращалась. А время шло и шло, и снегопады сменялись дождями, и летним солнцем, и снова дождями, и год проходил за другим, чередой, и подросшие дети уже не звали свою сестру. Они потеряли надежду, но ещё пытались всматриваться в дальний лес и в улицы города. Вдруг она где-то стоит, вдруг она помнит, что у неё была семья, были сестра и брат, мама и папа, дом с двумя этажами и скрипящим крыльцом, и что звали её Марта, и в детстве у неё была стрижка «каре», потому что мама прочила в журнале, что, если маленьким девочкам постригать волосы, то потом локоны растут очень густыми и красивыми. Помнит всё это Марта? Помнит ли, кто она? Помнит ли их?.. Они бы столько ей рассказали! Если бы только она их вспомнила… Если бы только Иисус исполнил их самое заветное желание, если бы помог их сестрёнке вернуться домой.
Но этого не случалось. Под ёлкой оказывались игрушки, книги, санки, коньки. Но у порога так и не появилась Марта. Время неумолимо уходило всё дальше от 1909 года, и вот уже Карл окончил школу, ему исполнилось 18. Он читал с отцом и обсуждал с друзьями мировую политику и угрозу коммунизма, и вот, переговорив с родителями и старейшими соседями, Карл надел военный мундир и отправился на фронт, где ему предстояло служить два года, чтобы, растерянным и подавленным вернуться в Х в 1918 году и обнаружить, что его сестра не в себе. Едва убрали столы и остатки угощений, которыми родители встречали любимого старшего сына, Люсия отвела Карла к окну и шёпотом, тиская рукав его мундира, спросила: «Ты не видел там где-нибудь Марту?» «Какую ещё Марту?» – рассеянно и ворчливо спросил брат. «Нашу Марту», – попыталась объяснить девушка. «За кого ты меня принимаешь? С чего бы мне следить за какими-то Мартами? Я только что приехал с войны. Люси, ты не знаешь, что это такое. Ты ни-чер-та не зна-ешь».