Чтение онлайн

Девчонки засмеялись, Инна даже прыснула, стараясь не расплескать чай из термоса. Она разложила пледы на складном туристическом столике, достала овощи, хлеб, специи. Я с удовольствием наблюдал за этим — она двигалась мягко, будто рысь среди альпийского луга.

— Костя, — подозвал меня Януш, — иди, принимай участие. Мужчины не должны просто глазеть, как женщины работают. Пора к шампурам.

Мясо было готово — замариновано по всем правилам: лук, перец, гранатовый сок, пара ложек хорошего вина, щепотка соли и положенное время.

— Кто мариновал? — спросила Хеленка.

— Наш гость, — кивнул Януш в мою сторону. — Он не только водит лучше меня, но ещё и знает, что такое настоящий шашлык.

— Ну давай, — Юзеф поднёс мне шампур. — Только без этих ваших московских фокусов: чтобы мясо хрустело, а не плавало!

— Минских… — на автомате поправил я ее. — Будет как у нас на юге, — заверил я. — Только там не на шампурох, а на прутиках жарят.

— Серьёзно? — удивилась жена Януша. — И это работает?

— Да. Но тайна в другом: она никогда не отвлекалась. Всё внимание — мясу. У него, как у женщины, есть точка невозврата. Слишком долго — и всё, испорчено.

После этого все разговоры спокойнее, мягче, теплее. Костёр потрескивал, угли становились ровными и горячими, мясо начинало источать тонкий аромат дыма и пряностей.

Януш взялся за шампур, внимательно вращая его.

— Это почти как на операционном столе. Главное — равномерность и забота.

— И умение вовремя отступить, — заметил я. — Или получится не шашлык, а сплошная трагедия.

Самое главное, — глядя на угли, заметил я, — не спешить. Мясо должно томиться, а не гореть. Шашлык — это тебе не фастфуд, это почти философия.

— А помнишь, — Януш повернулся к жене, — как в прошлом году ты устроила шампурный бой с теми студентами с Мазовии?

— Это они начали! — рассмеялась она. — Один полез советовать, как правильно жарить, а потом обронил: «Шашлык — это мясо, сгоревшее под крики мужчин». Я только и сказала — тогда пускай сам и жарит.

— И сжёг всё подчистую, — поддакнул Юзеф.

Мы смеялись. А потом, как часто бывает у костра, темы вдруг сменились.

— Слушай, — обратился Януш ко мне, — ты ведь откуда-то с востока СССР?

— Нет, с запада СССР, Белоруссия. Просто от вас это действительно на восток…

— У вас там с шашлыком как?

— Есть два лагеря: те, кто покупают готовый маринад, и те, кто учились у кого-то. Я из вторых.

— А у нас, — подключилась Инна, — вообще был один сосед, который жарил мясо прямо на прутьях от кровати.

— Не на сетке? — хохотнул Юзеф.

— Нет, именно на прутьях! Говорил, что так вкуснее и «с дымком социализма».

Смех, дым, жир, падающий на угли, тонкие язычки пламени — всё это сливалось в одну счастливую реальность. Минуты тянулись неспешно, как будто сама зима сделала паузу, чтоб дать нам хорошо отдохнуть.

Мясо шкворчало, сочилось, капало на угли и поднимало ароматный пар и превращалось из набора продуктов в маленький праздник. Вокруг костра все были равны: профессор и студент, врач и сапожник, военный и программист. Там, где дым и огонь, где угли и терпение, стираются границы — и остается только простое, живое человеческое тепло.

Когда шашлык был готов, мы уселись вокруш огня, уплетая мясо с хлебом и овощами. Никто не торопился. Каждый кусочек был как аккорд в этой симфонии отдыха.

— Ты знаешь, — сказала Хеленка Янушу, — ты давно не был таким счастливым.

— Да просто хорошая компания, — кивнул он. — А ещё… хороший повод.

— А ведь, — задумчиво заметил Януш, — шашлыки — это почти как исповедь. Кто-то жарит, кто-то советует, кто-то просто молчит, глядя на огонь.

После еды Хелена разлила горячий глинтвейн из термоса. Януш потянулся и заметил:

— А заметили, ведь мы ни разу не заговорили о работе и политике.

— Потому что шашлык — это территория вне суеты, — ответил я. — Это как… пауза в стихах. Или как точка в предложении, после которой начинается новое.

Инна прижалась ко мне.

— Если бы можно было каждый день заканчивать вот так у костра…

— Надо будет купить тебе складной мангал. И тогда можно.

— Или, — задумалась она, — поставить камин в доме.

— Это намек, или приказ дорогая?

— Предложение…

Пока все молчали, и любовались отблесками углей, «Друг» в фоновом режиме передавал мне сводку с орбиты. Всё спокойно. Даже дроны расслабились.

— А теперь, — громко произнёс Януш, — анекдот в тему.

— Слушаем! — мы хором ему ответили.

— "Приезжают мужики на шашлыки. Один достаёт гигантский маринованный кусок мяса:—

Это что?!

— Баранья нога… Мечтал как шашлык запечь!

Через три часа:

— Ну как?

— Да как шашлык — жёсткий… Зато как дубина — отличный!"

— Тоже знаю один в тему: "Почему русские, когда едут на шашлыки, берут еды на три дня?

Потому что один день жарим, второй день едим, а на третий — разбираемся, чья это была идея!"

А потом был ещё один анекдот, и ещё… И разговоры про то, как всё в мире устроено, про работу, про людей, про жизнь. Не было никаких выводов, решений или философий.

И снова — хохот, аплодисменты, даже Кристина вздрогнула от смеха. И в тот момент стало окончательно ясно: это был один из тех дней, которые остаются навсегда в памяти. Был только костёр, угли, тихий зимний лес и ощущение, что жизнь — она вот, прямо здесь, у шампура, под мягким снегом, в глазах любимой женщины.

Лёгкий мороз пощипывал носы, но мы уже были разогреты шашлыком, глинтвейном и смехом. Остатки углей доживали своё, шипя от снега, который время от времени соскальзывал с веток и сыпался на землю лёгкой взвесью. Януш хлопнул в ладони.