Чтение онлайн

–Ну как, обжились уже? – словно между делом спросил он.

–Еще не совсем, Игорь Ефимович. Спасибо вам за доверие! Я не подведу.

ОН бросил быстрый взгляд на Свету и отвернулся:

–Ладно, если вам больше нечего мне сказать, то я пойду.

Еще след его не успел остыть, а в кабинет уже примчалась Таня, противно хихикая.

–Смотри, – предупредила она, – потеряешь ТАКОГО ухажера. Долго еще морозить его будешь?

Света непонимающе уставилась на подругу:

–В каком смысле «морозить»? Я ему прямо сказала, что не продаюсь ни за премии, ни за должности.

–Однако принимаешь их… – уточнила Федосеева, указав тонким пальцем в Свету.

–Если он хочет дарить, то кто я такая, чтобы отказываться? – с наигранной хитрецой ответила Светлана, и девушки рассмеялись.

–Да вы так просты, госпожа Милованова, – погрозила пальчиком Татьяна.

–Это пока я госпожа Милованова, а совсем скоро стану госпожой Белкиной, – победно произнесла Света, – Слава сделал мне предложение!

–И что, ты собираешься его принять?! – изумилась Таня. – Зачем тебе это?

–Люблю я его, Танюша, очень люблю….

– Надо что-то решать. Я не могу ждать тебя вечерами и думать, придешь ты сегодня или приползешь. Они ведь могут однажды, и перестараться….
– Ломая руки, Света старалась найти, на чем остановить взгляд, но ничего подходящего не нашлось. – Я не хочу остаться без тебя

Слава тяжело вздохнул и нерешительно произнёс, что есть вариант, но он не хочет к нему прибегать. Света испытующе сверлила глазами мужа. В полной тишине повисло неприятное тяжёлое переживание.

–Царьков простит долг за ночь с тобой.

–Да как он смеет! – Свете не хватало воздуха от возмущения, – Как он только посмел! Да никогда!

Она фурией носилась по комнате, хватала в руки всё, что попадалось на глаза. Слава молчал и старался не смотреть на жену. Она всегда была такой, мягкой и податливой, но ужасно сильной. Порой он терялся рядом с ней, не обладая столь широкой и крепкой душой, как ребенок жался к ней в надежде получить защиту и признание его заслуг. Теперь заслуги его не было, но, как нашкодивший пёс, он, поджав хвост, приполз к ней в поисках утешения. Полным неуверенной надежды взглядом, он, втайне надеясь, что она примет его безоговорочно, простит, утешит, он смотрел на нее, ожидая участи.

. Внутри Светы всё сжалось до крохотной пульсирующей точки, и, казалось, что вот-вот разорвется на сотни мельчайших частиц. Хотелось вжаться в холодную стену, войти в нее и чтоб никто уже не нашёл. Или чтоб стены рухнули и придавили – хотелось, чтоб внутреннее состояние хоть как-то соответствовало внешнему. Но сколько Света не впечатывала себя в бетонную перегородку, ничего не менялось. Наконец, без сил, она опустилась на пол. И почему ей нужно это решать? Почему нельзя закрыть глаза, а открыть снова лишь тогда, когда всё будет готово, и желательно, без ее участия. Царьков! Да как он смеет! Свете вспомнились его колючие маленькие глазки, острый подбородок и то чувство, когда она была с ним один на один в кабинете. Тот животный страх, который, наверняка, испытывает газель, загнанная львом в ловушку. Девушка посмотрела на мужа. Тот сидел на диване, уставившись в пол. В голове вдруг стало пусто.

–Когда и где?

Слава жалобно сутулился, кончики пальцев что-то кололо изнутри: он не заметил, с какой силой сжал кулаки.

–Я не знаю, он сказал, что сам выйдет на связь.

Прекрасно! Света утерла слёзы. Теперь им остаётся лишь сидеть и ждать, когда Царьков соблаговолит снизойти до неё. Днём ли? или ночью? На работе или дома? Да и как это будет выглядеть? Словно угадывая мысли жены, Слава сполз с дивана и обнял ее, уткнувшись лицом ей в волосы, как всегда, пахнущие миндалём.

–Светик, спасибо тебе за это! Обещаю, всё будет хорошо. Мы забудем про этот кошмар, про этих людей, всё у нас будет хорошо, как всегда! Как до свадьбы, помнишь? Только ты и я, и покой, и никого больше…

Света прижалась к мужу и всхлипывая, прошептала: «Я ни с кем, кроме тебя, быть не хочу. Я тебя люблю. Ты меня простишь?»

–Нет, – он отодвинулся и, подняв ее заплаканное лицо, заглянул в глаза, – Это ты должна меня простить. За всё. За глупость, за слабость….

«Я тебя прощаю»– беззвучно, лишь губами прошептала она. По стене проскакивали отблески фар, рассеиваясь в темноте комнаты. Этажом выше, тонко поскрипывая, прошлись на шпильках. Наступила тишина. Света слышала своё дыхание и монотонное биение сердца Славы. Его крепкие объятия удерживали ее решимость, которая могла рассыпаться в любой момент. Слава словно чувствовал это, и, вдыхая миндальный аромат ее волос, целовал голову. Собранные весь день с тугой пучок, волосы рассыпались по плечам.

Внезапно зазвонивший телефон осветил пространство. Слава встрепенулся и подскочил на ноги. Он взглянул на экран и на лице каменной маской застыла скорбь. Слава поднес трубку к уху и напряжённо вслушался. Сообщение заняло меньше минуты. Так же, не говоря ни слова, он вернул телефон на стол.

– Что сказали? – Свете не нужно было говорить, кто звонил. Указания были получены, оставалось только одно – следовать им. Слава подошёл к жене и протянул руки, помогая подняться с пола.

– Сегодня ты будешь только моя, – в ярости прохрипел он и впился в ее губы.

Утро лениво заползло под шторы и запуталось в занавесках. Света приоткрыла глаза и осмотрелась. Белый потолок, потолочный плинтус, стена с бледно-розовыми обоями, ноутбук, стол и стул, заваленный наспех сброшенной одеждой. На душе было спокойно, вокруг тихо. Рядом сопел Слава. Родной, любимый, тёплый. Света провела рукой по его спине. Слава потянулся и жалобно застонал:

–Еще очень рано, я хочу поспать! – он повернулся на другой бок, спрятав руки под подушку.

Света прижалась к нему и ласково подула в ухо.

–Как ты можешь спать, если твои ушки уже не спят…

Слава улыбнулся. Он протянул руки над головой. На пару секунд каждая жила, каждая клеточка его тела напряглась, даже пальцы на ногах устремились к простыням. Он сладостно застонал и шумно выдохнул, расслабившись. После этого Слава повернулся к жене.

–Как спалось? Мне видел странный сон! Будто ты стоишь рядом со мной, я протягиваю тебе какой-то кулёк, вроде тех, в каких семечки бабули продавали раньше, ты берешь его и вдруг начинаешь удаляться. Я тебе кричу, зову тебя, ты всё дальше и дальше. А у меня паника, а потом я падаю и падаю, и падаю…. И так бесконечно.