Чтение онлайн

Чтобы окончательно не опуститься, Лунный Карп продолжил карьеру наемника, но уже в более сомнительной ее плоскости. В частности, стал выступать платным бойцом в спорных вопросах, участвовать в показательных поединках (у нас бы их назвали подпольными боями), где выступавшие иногда расставались с жизнью. А иногда, как вот сегодня, становился наемным убийцей.

— Я не знаю людей, которые предложили мне денег за поединок с вами, — его рассказ пришел к логическому завершению. — Улин — большой город, тут живут сотни тысяч человек, и всех знать просто невозможно. Но одеты они были как торговцы, к таверне, где я арендую комнату, прибыли в паланкине. На руке одного из них не хватало пальца, а другой говорил так, будто в рот набрал горячего вина. Ну, знаете, господин Вэнь, такие буль-буль, у людей с побережья похожий говор.

Людьми с побережья называли тех, кто живет у моря. Только вот с какой части побережья? Куайцзи — что-то не припомню, чтобы там «булькали». Линьхай — столица владений Чэна Шу, тоже стояла на берегу моря, но и в речи тестя я таких дефектов не заметил.

Сказав об этом Вангу, я услышал неожиданный ответ.

— Вы тоже булькаете, господин Вэнь. Не так сильно, как люди с побережья, но заметно. Я был удивлен, что у вас такая чистая речь.

Ха! Вот ведь смех! Моя речь — чистая? После того как Гуаньинь отключила интерфейс, и мне пришлось самостоятельно осваивать китайский, все соратники считали мой разговорный язык ужасным. И вот поди ж ты — нашелся человек, который считает мою речь чистой! К величайшему сожалению, его слова звучат как шипение пролитой на раскаленные камни воды.

Ладно, это лирика все. Получается, что наниматели мастера Ванг — все-таки люди Чэна Шу. Значит, я был прав в своих подозрениях. Шпионы получили приказ максимально быстро организовать покушение, но сделали это несколько топорно. И, не получив результата, будут и дальше пытаться. Скорее всего, уже не так бездарно.

Чего мне ждать? Нескольких пятерок кендзи, этих ниндзей китайских? Уверен, в таком крупном уездном городе найдутся мастера, идущие Путем Тени. Лиса, безусловно, порвет их, как тузик грелку, да и я уже давно не такая легкая мишень, какой был, только попав в этот мифический Китай, но кто сказал, что они нападут открыто? Стрела, пущенная издалека, яд в пище, подпиленный мост через какое-нибудь ущелье — кендзи как раз и специализировались на подлых убийствах. А я уже не окружен «королевской конницей», чтобы их игнорировать.

— В последнее время я много думал о том, чтобы покинуть Улин и примкнуть к армии какого-нибудь генерала, — продолжал между тем говорить Карп. — Все равно я остановился в Пути, и жизнь моя лишена смысла. Скажите, господин Вэнь, когда вернетесь домой и вновь возглавите свою фракцию, могли бы вы взять меня с собой?

Вопрос его меня огорошил. Как-то не ожидаешь от человека, который взял деньги за твое убийство, что он попросится к тебе в армию. Да, он не подлец от рождения и явно стыдится своей жизни, но можно ли верить такому?

С другой стороны, эта его исповедь… Я ведь его не спрашивал о жизни, лишь о нанимателях, желавших моей смерти. А он всю подноготную о себе рассказал. С чего, интересно? Не с того ли, что мастер Ванг явно устал быть тем, кто он сейчас. Это претило самой натуре одаренного, чья жизнь — бесконечный Путь самосовершенствования. Да, он оступился, упал, а потом долго полз, не находя в себе силы подняться, но кто я такой, чтобы его осуждать? Меня милосердная Гуаньинь вообще из родного мира вырвала только потому, что мое исчезновение ни на что бы не повлияло! Если уж продолжать аналогию, то Ванг хотя бы полз к цели, я же просто лежал в ее направлении.

Да и потом — а кто мои ближники теперешние? Бывший пират, бывшая разбойница, дочь, что предала отца, чиновник, сбежавший от войны, Лиса вот, опять же… К слову, именно ее поведение (ну и мое немного — я же отдал Вангу проигранные им клевцы) расположило его к откровенности и тем словам, что он сейчас произнес. Получается, мы с напарницей были первыми, кто отнесся к опустившемуся мастеру боевых искусств по-человечески?

— Вы ведь не знаете меня, мастер Ванг, — произнес я. — Не знаете моих целей и трудностей, что стоят у меня на пути. Возможно, мой путь закончится довольно скоро, и не лучшим образом. Зачем вам связывать свою жизнь с таким человеком, как я? Не будет ли это опрометчивым решением, о котором вы пожалеете спустя какое-то время?

— У вас хотя бы есть эти цели, — грустно ухмыльнулся наемник. — Я же свои растратил на вино, петушиные бои и скачки. Не думаю, что стану жалеть, оставив их.

Я кивнул, но больше говорить ничего не стал. Как и решения принимать. Пусть уж все идет, как идет. Суждено несостоявшемуся убийце остаться подле меня — пусть. Хотя от пороков ему придется отказаться. Мне игроман и пьяница нафиг не нужен, такому человеку нельзя верить. Надо будет его отдать под надзор Матушки И, с этой старушкой не забалует даже мастер боевых искусств!

«Уже решил все? Планы, я смотрю, строишь…» — мелькнула мысль, и я против воли улыбнулся. Да уж, подсознание в очередной раз сыграло на опережение.

Еще через пару часов мы подъехали к Храму Трех Слез. Точнее сказать, нам пришлось оставить повозку, заплатив вознице за ожидание, и еще минут десять брести по узкой тропе между скал, прежде чем оказаться перед входом в пещеру, над которой построили крохотную, в два этажа всего башенку-пагоду.

Смотрелась она, конечно, эпично. Вот умеют китайцы — не отнять! Западному человеку в голову не придет карабкаться куда-то, где только горным козлам раздолье. То есть полезть-то полезут — мало что ли у нас безумцев и адреналиновых наркоманов, которые жизни не знают без восхождений, погружений и прыжков? Но одно дело покорить вершину. Совсем другое — найти красивое место и сделать его еще прекраснее. Продумать, как оно будет смотреться в лучах утреннего и дневного солнца, потратить кучу денег и сил, чтобы в непроходимые места доставить строительные материалы и рабочих, а потом оставить вот так — для всех. Приходите, смотрите — правда здорово?

— Какая красота! — как выяснилось, Лисица испытывала те же чувства, что и я.

— Да, — с местечковым патриотизмом отозвался Лунный Карп. — Власти города каждый год подновляют здание, наводят порядок в пещере под ним и следят за тем, чтобы тропа была проходимой. Хотя, по правде сказать, мало кто сюда ходит, после того как пала Хань.

Башенка, как сказал наш провожатый, ничего собой не представляла, там даже внутренней отделкой никто не заморачивался — просто для красоты ее поставили. А вот в пещеру тропа была натоптана, у входа лежали связки факелов. Вооружившись которыми, мы вошли внутрь.

Углубление в скале было естественным, но люди его слегка облагородили. Сделали петляющие между камней проходы гладкими, стесали мешающие скальные наросты на потолке, вырубили ниши, в которые потом установили небольшие статуэтки — то ли богов, то ли великих Мастеров Лотоса. Ну и, наконец, обустроили сиденья возле каждого озерца, вырубив их прямо из скального основания.

Без этого ландшафтного дизайна Храм Трех Слез смотрелся бы просто темной пещерой, в полу которой находились три небольших лужицы. Высота свода тут не превышала три человеческих роста, однако я сумел заметить, что сверху в каждое озерцо капает вода. Редко, но ее достаточно, чтобы лужи не пересохли. Наверное, в толще скал вода проточила пути и теперь потихоньку просачивается сюда. Понятно, почему храм назвали так.