Чтение онлайн

Неспешной, исполненной достоинства и грации поступью ииэс-миилский полководец и его свита прошествовали к дереву с пленными. Дверги заулюлюкали, приветствуя новоприбывшего насмешками и откровенными оскорблениями.

В ответ на выкрики гномов высокомерный эльф и бровью не повел. Хотя, быть может, он попросту плохо знал язык, на котором говорили сарминхеймцы. Остроухий военачальник едва нагнулся и что-то шепнул на ухо бородатому толстяку. Тот раболепно кивнул и сделал несколько шагов вперед.

— Многопочтенный не’фиаал Сэаме Нианеготэль фтир-тэон требует тишины, — неожиданно сильным для его мелкого тела голосом объявил пузан в рясе.

— Так что же получается, тут энтое чванное мурло за главного? — вопросил дверг с расчехранной соломенной бородой и кровавым комом на месте носа. — Я вот что скажу тебе, милостивый государь нахал Сама Нинабутыль Забыл-как-дальше, от тебя прелым листом за версту разит, ажно глаза слезятся. Ты не пробовал зад благовониями мостить? Могу тебе посоветовать одного алхимика в Сармине — мастера Дерфимара. Он знатно пахучую дрянь продает, смажешь ей свое благородное седалище, дабы не смердело.

Пленные варвары дружно заржали, яко табун жеребцов. Лысый бородач угрюмо опустил глаза, а уголки губ многопочтенного не’фиаала поползли вниз, что вероятно, означало крайнюю степень неудовольствия.

— Эээ… — неопределенно протянул толстяк, верно, пытаясь подобрать нужные слова.

Но заговорить ему не позволил другой дверг, половину лица которого покрывала черная корка ожога:

— Студено тут у вас, любезные. Не изволили бы вы костерок запалить, гостей почтенных обогреть? А то дров-то в округе преизрядно. Ничего с вашим лесом не станется, если мы пару деревьев на огонек изведем.

— А мне помочиться охота. Не желаете ли вы, хозяева досточтимые, меня развязать и в отхожее место сопроводить, пока я прямо тута нужду не справил? — тотчас встрял еще один гном с изорванной в клочья рыжей бородой.

— А мне вон с той бабой переведаться страсть како блазнится. Мона ее одолжить на часок-другой? Клянусь причиндалами этого вашего Гамиэниаса, портить ее не посмею, — игриво хохотнул обнаженный по пояс карлик, чьи грудь и живот расчерчивали алые ленты ран.

Эльфийский военачальник скривился, ровно ему в рот затолкали навоза, обернулся, кивнул стоявшим позади воинам. Находившийся возле гаэлсэ сделал короткое движение посохом, и сеть, державшая гнома с размозженным носом, раскрылась. Карлик грянулся наземь с высоты четырех своих ростов. Упавшего тотчас подхватили подмышки двое воинов. Ошалело трясущего после падения головой дверга оттащили на несколько шагов и отточенными движениями подрубили сзади колени, дабы он не попытался бежать. Пленные на дереве недовольно загудели, изрыгая угрозы и проклятья. На лицах эльфов заиграли легкие улыбки.

Один из лесных воинов сжал щеки гнома, чтобы удерживать его рот открытым, а второй тем временем извлек кинжал и ловкими изящными пальцами, словно щипцами, ухватил язык полонянина. Мимолетный стальной росчерк и в руках эльфа очутился сочащийся кровью розовый обрубок.

Дверги заревели, многие из них забились и задергались, тщась освободиться из травяных сетей, и отомстить за искалеченного товарища. К проводившим казнь солдатам присоединился гаэлсэ. Воины уложили лишенного языка гнома на спину. Магик пропел заклинание и из земли поднялись тонкие корни, будто ремни пыточного верстака оплетшие запястья и лодыжки жертвы.

Гаэлсэ начал выписывать переливчатые рулады над распростертым двергом. Прошло несколько секунд, пленные варвары притихли, наблюдая за разворачивающимся действом. Вдруг послышался негромкий хлюпающий хруст, распластанный гном заворочался и глухо взвыл. Кто-то из двергов снова принялся сыпать проклятиями, другие молча взирали на казнь.

Из груди и живота истязаемого карлика пробились острые, подобные шипам или кольям побеги. Их окровавленные стебли быстро продвигались вверх, расширяясь и раскрываясь пучками будущих крон. Вскоре из тела уроженца Снежного Хребта произрастало три молоденьких деревца. Вылезшие из почвы гибкие корни впились в плоть гнома, высасывая вместе с кровью жизненную силу.

Спустя несколько минут агонии, сопровождавшейся булькающим хрипом, дверг обмяк и затих, его одежда и тело распались и ушли в землю, сродни тому, как под действием заклятий гаэлсэ ранее истаивала плоть убитых и раненных варваров.

После совершения расправы и одобрительного кивка нэ’фиаала опять заговорил толстяк в рясе. Теперь дверги не шибко перебивали его.

— Как вы только что могли лицезреть, никому не следует проявлять неуважение в отношении доблестного не’фиаала Сэаме Нианеготэля, — объявил пузан. — Вы совершили чудовищные преступления, осквернили лес и убили сотни наших собратьев. За сии деяния вы понесете заслуженное наказание. Но перед исполнением вынесенного приговора, почтенный не’фиаал заявляет вам, что мы не дикари, подобные вам, жителям Сарминхейма, мы не находим радости и удовольствия в муках других, пусть и принесших страдания нам и нашей земле, нами движет ни месть и ни извращенная страсть причинять боль, а лишь желание восстановить попранную справедливость.

Дрогг скривился, в речи лысого бородача не прозвучало ни грана правды. Эльфы и их сторонники из числа людей отличались от варваров только тем, что прятали свой кровожадный норов за пестрым занавесом выспренних фраз.

Сарминхеймцы ответили на слова толстяка отборной бранью.

— Эй, послушай, нэ’фиаал Cэаме, — взял слово конунг. — Предлагаю тебе выйти со мной на поединок. Сойдемся в смертельной схватке, ты и я. Ежели ты одолеешь меня — вы казните всех висящих на этом дереве. Буде я возьму верх — вы позволите нам покинуть ваш лес невозбранно. Что ты на это скажешь, почтенный?

Эльфийский вожак и его лысый приспешник недолго пошептались, после чего бородач дал ответ:

— Не’фиаал Сэаме Нианеготэль не принимает твоего вызова, конунг Фандар. Ибо нашим плененным собратьям ты не предлагал подобных условий. Их растерзали без какого-либо права на спасение.

— То было досадное недоразумение. Я готов заплатить золотом за каждого из тех казненных, — нашелся конунг.

— Тадарэ аэльви сэ маатре-госэре иннасадэ, — зло бросил не’фиаал.

— Смерть эльфа всегда должно карать смертью убийцы, — перевел толстяк.

Фандар собирался еще что-то сказать, но Сэаме Нианеготэль поднял руку вверх и изрек лаконичный приказ. Стоявшие полукругом три сотни воинов придвинулись ближе, заняв место сразу за спинами не’фиаала и его свиты. Несколько гаэлсэ воздели посохи, читая заклинания.

Вьюны и лозы выпустили пленников, и варвары небывалым градом посыпались на землю. Висеть остались только конунг Фандар и Дрогг. Очевидно, столь ценную добычу эльфы решили приберечь на потом.

— Поднимайтесь на ноги! — скомандовал рухнувшим с дерева сарминхеймцам бородатый толстяк.