Чтение онлайн

Весна в Италии приходила всегда незаметно. Можно даже сказать, что весна здесь никогда не заканчивалась. Осень плавно становилась весной, обходя стороной странную итальянскую зиму, совершенно не похожую на «ту, что у нас».

Ещё пара месяцев, и в Милане начнётся невыносимая духота. Можно начинать планировать летние каникулы.

Анита грустно смотрела в окно поезда. Как планировать отпуск с таким настроением? Бруно с того вечера с ней не разговаривал, да она и не пыталась. Анита подпёрла ладонью подбородок. Хотя нет, она, конечно, пыталась, опять была на приёме у йогини, и та посоветовала новую медитацию, но что-то не получалось у Аниты войти в благостное состояние.

Летние каникулы… А что, если она просто не поедет никуда? Пусть катится на свою Сицилию, а она наконец-то покажет детей тёте Маше. Внутри заскулила тоска. Прямо сейчас она чувствовала себя настолько одиноко, что к горлу подступил ком, и на секунду ей показалась, что она близка к тому, чтобы расплакаться.

Лето… Сицилия… Она возненавидела её с самого первого семейного отпуска.

* * *

В тесном доме, где когда-то жил Бруно, была всегда открыта входная дверь. Любой родственник, кум, сват, брат мог зайти в любой момент. Вот она сидит полуголая, кормит ребёнка, а каждые полчаса кто-то приходит, садится напротив и начинает её расспрашивать.

– Молока, говоришь, мало? Надо тебе нашу рыбу-меч поесть, там знаешь сколько полезного!

Это советовал дядя Бруно, знающий толк в рыбе. На местном рынке он держал рыбный прилавок и время от времени ходил рыбачить.

Катя плакала, не могла присосаться, грудь болела, Анита пыталась приложить по-другому. Тут дверь хлопнула, зашла сестра Бруно, высокая и здоровая, короткие сиреневые шорты зажевала широкая рыхлая задница. Она кинулась к племяннице:

– Аморе!

Анита накрыла грудь и Катю пелёнкой, мол, простите, но она ест. Сестра-кобылица обиженно надулась: специально же зашла, чтобы взглянуть на племяшку.

Малышка закряхтела, больно сжала сосок. Анита вскрикнула и дёрнулась, пелёнка упала на пол.

– Ты неправильно кормишь, надо по-другому держать.

Анита покраснела и вспотела. Дядя начал делиться с сестрой-кобылицей рецептом рыбы-меча:

– Мяту обязательно надо добавить, ты бы, Анита, записала тоже рецепт.

Анита приложила Катю к другой груди, отлепила потные волосы со лба. Жара стояла такая, что казалось, будто оконные рамы вот-вот расплавятся.

Дочка, причмокивая и посасывая, уснула. Анита ушла в спальню, аккуратно убрала пелёнку и потихоньку опустила малышку в люльку. Дверь спальни тихо скрипнула. Сестра-кобылица. Анита посмотрела на неё круглыми, как две полные луны, глазами, в надежде, что выражение её глаз поможет сестре понять, что не стоит идти сюда прямо сейчас.

– Ой, можно мне на ручки её? – кобылица потянула к Кате руки.

Анита встала перед кроваткой, сжала челюсти:

– Она спит.

Кобылица обиженно вышла, Анита прикрыла за ней дверь и легла на кровать. Вентилятор на потолке ритмично разгонял воздух и создавал видимость свежести.

Анита погрузилась в приятную дрёму. Через полчаса дверь спальни опять скрипнула. Брат мужа пришёл. Громко, не понимая, что ребёнок заснул, он пробасил:

– А где моя племяшечка?

Катя захныкала. Анита рванула к дочке, взяла её на руки и начала укачивать. На крик прибежали сестра, тот родственник и ещё одна тётя.

– Тезоро-о, мы проснулись…

Анита очень хотела спать, изнывала от жары, а ещё ей просто хотелось побыть одной. Никого не слышать.

Родственники ушли только через час.

– Я хочу, чтобы ты закрыл дверь на ключ, и пусть они приходят только по приглашению. – Анита пыталась успокоить Катю, которая весь день разрывалась от плача.

Бруно полулежал на балконе с бутылкой пива. Он громко рыгнул.

– Ты не понимаешь, они видят меня раз в год. Я не могу их прогнать. А ты будь с ними повежливей, сестра на тебя обиделась.

«В последний раз мы здесь», – подумала Анита.

Но они продолжали возвращаться туда каждое лето. Несмотря на то что сердце Аниты всё так же рвалось домой. К тёте Маше.

* * *

Анита зашла в кафе, не поздоровавшись ни с Риккардо, ни с Галей. Она села на обычное место и уставилась в окно.

Галя приняла заказ и села напротив.

– Тебе разве можно сидеть с клиентами? – грустно улыбнулась Анита.

– Нет, – улыбнулась Галя, – я просто хотела сказать тебе спасибо: работа у Кристины очень помогает, ещё за детьми Снежаны хожу. Шью.

Впервые за месяцы знакомства в Галиных глазах Анита заметила искорки радости. Она по-дружески похлопала Галю по руке:

– Ты молодец! Очень рада за тебя.

– Дай бог скоро я буду свободна… – Галя произнесла эти слова быстро и тихо, словно опасаясь, что сглазит.

– Я бы тоже хотела… быть свободной, – грустно вздохнула Анита.

Галя поняла этот вздох, ей ничего не надо было объяснять. Она поднялась и быстро произнесла:

– Всё можно сделать, главное – не молчать, если у тебя проблемы. Об этом надо говорить.

Анита подняла глаза:

– Кому?

Галя огляделась по сторонам:

– Всем. Все должны знать, что у тебя проблемы.

Галя увидела, что зашёл новый клиент, и шёпотом добавила:

– Давай поговорим после обеда? Только не здесь.

Анита выбежала из офиса под предлогом «на почту», и они встретились в соседнем кафе через час.

– Чего ты боишься? – спросила Галя в лоб.

Анита задумалась. Почему сразу «боится»? Разве она чего-то боится?

Ну же, Анита, скажи правду, признайся, что с того разговора в школе ты не находишь себе места. Стараешься понять, кто именно так пронзительно скулит внутри тебя и не даёт покоя.

Ты не хочешь, чтобы с твоими детьми произошло то же, что случилось с тобой. Ты не хочешь, чтобы дети остались без тебя, а ты без них.

– Я боюсь потерять детей, – произнесла Анита еле слышно.

Вот, она это сказала. Вынула наружу скулящую тревогу и посмотрела ей в лицо.

Галя ласково посмотрела на Аниту и покачала головой: