Чтение онлайн

В бесцветной стене вдруг нашлась дверь, хотя я не видел никаких контуров этой двери. Вот только что ее не было, а Петр тронул стену ладонью и появилась дверь. Не исключено, что там есть какой-нибудь сенсор, настроенный на хозяина ресепшена.

Мы вошли в просторную комнату с белыми стенами. Все вокруг тоже было белым. На стеллаже лежали два белых свертка, зато у стены слева стояли большие пластмассовые контейнеры, почти полностью наполненные парфюмерными изделиями, париками, портсигарами, кольцами и браслетами, орденами и медалями разного рода, погонами различных ведомств, в основном генеральскими, мобильными телефонами и разными гаджетами. Вот и верь в те слова, что легче верблюду пролезть в игольное ушко, чем богатому попасть в царствие небесное. Отдельно от контейнеров стояло черное пластмассовое ведро, почти доверху наполненное значками «Пятьдесят лет в КПСС». Вот это да! Агрессивные атеисты и вдруг в Раю.

Я спросил об этом у Петра и его ответ просто ошеломил меня.

— Коммунисты практически разработали божественную теорию о царствии небесном, переведя божественные заветы в моральный кодекс строителя коммунизма и мобилизовав людей на реализацию мечты об обществе, в котором все равны, — прочитал мне небольшую лекцию божий праведник. — Впрочем, вы сами все увидите. Если будут какие-то вопросы, то дежурные ангелы дадут вам разъяснения, только не докучайте им своими вопросами.

— А то что? — задал я естественный вопрос.

— Ангелам тоже не чуждо ничто человеческое, — отшутился Петр. — А сейчас, братья мои, раздевайтесь догола. Все из карманов бросайте в эти контейнеры, а вот и ваша одежда, — и он подал нам по белому свертку.

Сверток оказался белым балахоном до земли с длинными рукавами и вырезом для головы. Просто, функционально и практично.

— А где нижнее белье, — забеспокоился Гудыма, — а где обувь?

— Это нам не нужно, — сказал Петр, — а сейчас подойдите ко мне.

Я подошел первым. Святой наклонил меня над одним из контейнеров и провел рукой по волосам. Вся моя прическа вслед за его рукой свалилась вниз. Я провел по голове и не почувствовал никаких следов моих волос. Я был абсолютно лысый.

Гудыма что-то хотел сказать, но вдруг замолк и послушно подошел к контейнеру. Через несколько секунд и он лысый и в белом балахоне стоял рядом со мной.

— Оружие бросай туда же, — сказал Петр и рукой показал, что должен был сделать Гудыма.

Старый чекист торжественно взял маузер двумя руками, поднес к губам и поцеловал. Затем со слезами на глазах бережно опустил в контейнер.

— Запомните, — торжественно сказал Петр, — это ваши последние слезы. Наши души никогда не плачут. И помните наш девиз: Lasciate ogni abbigliamento, voi ch'entrate — Оставь одежду, всяк сюда входящий.

— Но почти такое же было написано и на вратах Ада, — уточнил я.

— На вратах Ада написано: Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate — Оставь надежду, всяк сюда входящий — уточнил Петр, — тем мы и отличаемся от них.

— Ну что, по-шли, — с разбиением на два слога скомандовал апостол Петр и мы пошли вслед за ним в голубую дымку, закрывающую вход в Рай. — Вы не бойтесь, это не дым, — сказал Петр, — это дезинфицирующий газ, убивающий все то, что было с вами на земле. Причем не только снаружи, но и внутри. Райское ноу-хау, наши посетители не болеют и не страдают никакими заболеваниями. Некоторые из наших ангелов хотели попрометеить и принести счастье людям, лишив их болезней и дав им вечную жизнь. Но мы этих ангелов проработали и отправили на трудовое воспитание за дверь, открываемую серебряным ключом.

— А чего же вы так людей не любите? — спросил Гудыма. — Правильно мы вели агитацию против вашего Бога, что он вместо благодати насылает на людей всякие бедствия.

— Своей агитацией вы только подтверждали правильность Божьего провидения и Его предвидения, — философски сказал наш проводник. — Вот вам практические примеры. К Рождеству Христову на Земле жило триста миллионов человек. В тысячном году уже четыреста миллионов. В одна тысяча пятисотом году пятьсот миллионов, а в одна тысяча восьмисотом году уже миллиард человек. В одна тысяча девятисотом году больше полутора миллиардов, в одна тысяча девятьсот шестидесятом году три миллиарда, а в одна тысяча девятьсот девяносто третьем году более пяти с половиной миллиардов человек. В одна тысяча девятьсот девяносто девятом году шесть миллиардов, в две тысячи третьем году шесть миллиардов триста миллионов. В две тысячи шестом году шесть с половиной миллиардов, в две тысячи десятом году шесть миллиардов восемьсот миллионов, в две тысячи одиннадцатом году семь миллиардов, а в две тысячи пятидесятом году на Земле будет жить девять миллиардов человек. И вы заметили, как замедляются темпы прироста населения? И это все неспроста. Представьте себе, что за все годы с Рождества Христова был бы больший прирост людей и меньшая смертность. Сейчас на Земле проживало бы не меньше пятидесяти миллиардов человек. А что это такое? Площадь всей суши составляет сто сорок девять миллионов квадратных километров. Поделите количество населения на площадь суши и получится, что на каждом квадратном километре будет проживать триста тридцать шесть человек. Плюнуть некуда будет. Если даже население Земли будет составлять двадцать миллиардов человек, то на каждом километре будет проживать не менее ста тридцати человек. Это будет катастрофа. Столпотворение. Вы живете в отдельных квартирах и вам тесно, а здесь, куда ни ткнись, сотни людей и все предъявляют права на то, что по-вашему мнению является вашим. Начнутся кровопролитные войны с такими зверствами, по сравнению с которыми зверства прошлых войн будут казаться «шутками» африканских племен по отношению к своим соседям. А потом продумайте, как накормить все это население и как утилизировать все создаваемые ими отходы? Поэтому Бог и насылает на вас войны и болезни, чтобы уравновесить количество народонаселения. И продолжительность жизни вам отведена такая, чтобы старики не мешали жить молодым. Вот так-то. Если задаете какие-то вопросы, то пробуйте проанализировать предварительный ответ, чтобы сравнить ваши понятия с понятиями свыше. Каждая война и эпидемия очищают нацию и ведут ее вперед, как бы это ни звучало дико в устах либеральных сторонников прогресса и торжества науки. Вы уже надышались вволю, а сейчас по-шли!

Сразу за голубой дымкой оказался оазис.

У нас у каждого разное представление оазиса. У большинства это источник посреди огромной пустыни, вокруг которого растут пышные фруктовые деревья и все покрыто зеленью. У меня тоже такое же представление, но войдя в Рай, я увидел наши русские луга и поля, березовые рощи и аккуратно убранные дорожки, посыпанные желтым или красным песком. По дорожкам чинно ходили благообразные люди в белых балахонах, совершенно не обращая на нас внимания. Вдали виднелись какие-то строения. На небе было очень мало облаков. Светило ровное солнце и небо было такое синее-синее, что она казалось нарисованным на огромном холсте, подвешенном на большой высоте.

К нам неслышно подлетел ангел с белоснежными крыльями и поклонился апостолу Петру.

— Ваше преподобие, — доложил по-военному ангел, — на вверенном мне участке происшествий не случилось. Числится девятьсот душ контингента, эксцессов не было.

— Вот, Савелий, новички вам, — сказал Петр ангелу, — ознакомьте их с правилами и обеспечьте вливание в общую массу.

— Слушаюсь, — сказал ангел и попытался щелкнуть невидимыми каблуками невидимых сапог.

— Ничего себе, — подумал я, — здесь не разбалуешься, главное, чтобы не было казарменного хулиганства и неуставных отношений.

Взяв нас под свое покровительство, ангел Савелий критически осмотрел нас и сказал:

— Попали русский и американец в ад. Дьявол им говорит:

— Вы в какой ад хотите?

Американец спрашивает:

— А чем они отличается?

Дьявол:

— Ну, в американском одно ведро дерьма в день дают, а в русском два ведра.

Американец, конечно, пошел в американский ад.

Русский подумал-подумал, всю жизнь в России прожил, давай в русский. Через год встречаются.

Русский спрашивает:

— Ну, как у вас там?

Американец:

— Нормально, ведро дерьма съел и весь день свободен, а у вас как?

— А, у нас как всегда, — говорит русский, — то дерьма не довезут, то ведер на всех не хватает.

— Как, а-ха-ха!

— Смешно, — сказал я, — а про рай ничего нет?

— Да как же нет, — обрадовался ангел, — да у меня целая тетрадка про рай, — и он достал откуда-то из-за спины общую тетрадку в клетку в дерматиновой обложке, девяносто шесть листов, производства издательства «Учпедгиз». — Слушайте.