Чтение онлайн

Затем фюзеляж начал медленно поворачиваться, пока не оказался к нам боком, и я издал глубокий вздох облегчения. Большими буквами вдоль всего корпуса было написано единственное слово — NAVY, и, расслабившись, я положил карабин и вышел на открытое пространство. Если и существовало в Исландии место, где не мог находиться Кенникен, так это на борту вертолета Сикорский LH-34 американских военно-морских сил.

Я махнул рукой и сказал Элин:

— Все в порядке, можешь выйти.

Она присоединилась ко мне, и мы стали вместе следить за вертолетом. Боковая дверь скользнула в сторону, и за ней показался один из членов экипажа в белом защитном шлеме.

Он высунулся наружу, держась рукой за поручень, и сделал другой рукой вращательное движение, после чего прижал кулак к уху. Он повторил такой жест три-четыре раза, прежде чем я понял, что это означает.

— Он хочет, чтобы мы воспользовались телефоном, — сказал я. — К сожалению, мы не имеем такой возможности. — Я залез на крышу «лендровера» и показал как можно более выразительно на то место, где раньше находилась антенна. Вертолетчик сразу все понял; он махнул рукой и скрылся внутри кабины, закрыв за собой дверь. В течение нескольких секунд вертолет набрал высоту, и его фюзеляж начал поворачиваться, пока не оказался направленным на юго-запад, после чего он стал быстро удаляться и вскоре исчез, и только слабеющий рокот винтов доносился до нас еще некоторое время.

Я посмотрел на Элин.

— Что бы это могло значить, как ты полагаешь?

— Похоже, они хотели поговорить с тобой. Возможно, вертолет приземлится на дороге где-нибудь подальше.

— Здесь он совершенно точно не смог бы совершить посадку, — заметил я. — Может быть, ты и права. Я с удовольствием вернулся бы в Кьеблавик с комфортом. — Я посмотрел на голубое небо, в котором только что исчез вертолет. — Но никто не говорил мне, что в этом замешаны американцы.

Элин посмотрела на меня искоса.

— Замешаны в чем?

— Не знаю, черт возьми! Но очень хотел бы узнать. — Я вернул карабин на место. — Что ж, пока удовольствуемся тем, чем мы располагаем.

Мы продолжили свой путь по этой проклятой дороге, поворот за поворотом, вверх и вниз, но в основном вверх, пока не забрались к самому краю Ватнайекюдля, вплотную ко льду. Отсюда дорога могла идти только в одном направлении, поэтому она повернула под прямым углом к леднику и постепенно начала спускаться вниз. Нам встретился еще один особенно неприятный участок, когда мы перебирались через боковой отрог Тредладингьи, но потом дорога улучшилась, и я вернул Элин в машину.

Окинув мысленным взором проделанный нами путь, я поблагодарил Бога за то, что день был ясным и солнечным. Если бы стоял туман или, тем более, моросил дождь, проехать по этой дороге было бы невозможно. Сверившись с картой, я обнаружил, что мы уже миновали участок с односторонним движением, чему тоже был несказанно рад.

Элин выглядела усталой. Ей пришлось пройти большое расстояние по неровной дороге, множество раз спрыгивать с бампера и запрыгивать на него, и теперь ее лицо заметно осунулось. Я посмотрел на часы и сказал:

— Мы почувствуем себя лучше после еды, и горячий кофе подкрепит наши силы. Остановимся здесь ненадолго.

И это оказалось ошибкой.

Я понял, что совершил ошибку, через два с половиной часа. Мы потратили час на еду и отдых, а затем ехали еще в течение полутора часов, пока не оказались возле широко разлившейся реки. Я остановил машину возле края воды, где колея исчезала в реке, и вышел наружу, чтобы изучить возникшую проблему.

Я оценил глубину потока и посмотрел на сухие камни лежащие на берегу.

— Черт возьми, уровень воды все еще поднимается. Если бы мы не останавливались, то час назад проехали бы здесь совершенно спокойно. Теперь я не уверен, сможем ли мы это сделать.

Ватнайекюдль недаром называют «Водный Ледник». Он формирует речную сеть Восточной и Южной Исландии — огромный резервуар замерзшей воды, которая при медленном таянии разливается по поверхности земли многочисленными водотоками. Еще недавно я благодарил Бога за то, что день выдался солнечным, то теперь мне пришлось об этом пожалеть, поскольку в солнечные дни реки особенно полноводны. Лучше всего пересекать ледниковую реку на рассвете, когда уровень в ней низок. В течение дня, особенно в ясную солнечную погоду, таяние льда становится более интенсивным, и уровень воды в потоках достигает своего пика после полудня. Эта конкретная река еще не достигла пика полноводности, но уже была слишком глубока для того, чтобы ее форсировать.

Элин сверилась с картой.

— Куда нам нужно добраться? Сегодня, я имею в виду.

— Я хотел выбраться на Сиренгисандурскую дорогу. Это более-менее постоянный маршрут; как только мы окажемся там, доехать до Гейзера станет проще простого.

Она измерила расстояние.

— Шестьдесят километров, — сказала она и сделала паузу.

Я увидел, что ее губы шевелятся.

— В чем дело?

Она подняла голову.

— Я считала, — пояснила она. — На этих шестидесяти километрах нам предстоит пересечь шестнадцать рек, прежде чем мы достигнем дороги на Сиренгисандур.

— Бог ты мой! — воскликнул я.

Обычно в своих путешествиях по Исландии я никуда особенно не торопился. Я никогда не подсчитывал количество рек, и если одна из них вставала на моем пути непреодолимым барьером, мне ничего не стоило остановиться и подождать несколько часов, пока уровень не упадет. Но времена изменились.

Элин сказала:

— Нам придется разбить здесь лагерь.

Я посмотрел на реку и понял, что должен принимать решение быстро.

— Я думаю, нам надо попробовать перебраться на другой берег.

Элин взглянула на меня с недоумением.

— Но почему? Все равно до завтра ты не сможешь пересечь другие реки.

Я бросил в воду гальку. Если она и подняла волны, я этого не увидел, поскольку их стерло быстрым потоком. Я сказал:

— Если доверять моей интуиции, к нам приближается нечто злое. — Я повернулся и показал на дорогу. — Я и думаю, что оно приближается с этой стороны. Если мы вынуждены остановиться, то я предпочел бы сделать это на другом берегу реки.

Элин с сомнением посмотрела на быстрое течение в середине потока.