Бэдж
Шрифт:
Впрочем, она явно не намеревалась выслушивать чьи бы то ни было поздравления или выражения сочувствия.
Не опуская головы, она застучала каблучками по длиннющему коридору к выходу, и он поспешил за ней следом. Краем уха он подсознательно прислушивался: не засмеется ли какая-нибудь сволочь им в спину.
Обошлось.
Яркий солнечный свет больно ударил в глаза после темного коридора, однако, наверное, не поэтому Аська застыла как вкопанная на верхней ступени крыльца.
На скамье напротив выхода сидел юноша. В руках он вертел букетик из цветов, видимо, только что сорванных с ближайшей клумбы.
Опознать его теперь можно было лишь по полуиностранной фамилии: на Кирилле Симоновиче Грандине красовалось вирт-лицо мужественного красавца. Увидев Аську, подросток поднялся со скамьи, смущенно улыбаясь, но улыбка тут же сбежала с его псевдо-лица, уступая место кривой усмешке. Вороватым движением он отшвырнул букетик за скамью, сунул руки в карманы брюк и решительно зашагал прочь.
– Ася, - сказал отец в спину, перечеркнутую крупными буквами его фамилии.
Девочка оглянулась, явно стараясь держаться как ни в чем не бывало:
– Да, папа?
Он пробубнил, почти не слыша своего голоса:
– Ты это... включи голомакиятор-то...
Аська усмехнулась совсем по-взрослому, и только теперь, стоя к ней вплотную, он разглядел крошечные слезинки, которые подсыхали в уголках ее глаз.
– А зачем?
– спросила она.
Май 2000 г.