Чтение онлайн

– Какой красивый, – тихо сказала она. – Спасибо...

И вдруг быстро вышла из кухни. Александр посмотрел ей вслед, закурил и стал глядеть в окно. Там, в мягких апрельских сумерках, бегали ребята, слышался звонкий голос Наденьки, и Александр подумал, что очень хотел бы иметь такую дочь. О сыне он не вспомнил.

Вернулась Лиля, ровным бесцветным голосом, показавшимся ему чужим, сказала:

– Иди садись, я сейчас тоже приду.

– А тарелки?

– Да ведь тут совсем немного, я сама принесу.

Он пошел в комнату и стал ждать. Торопливое постукивание будильника раздражало его, он смотрел на стрелки часов, и не то чтобы ему казалось – он ясно видел, что они совсем не движутся. Пять минут ожидания показались ему очень долгими, и он уже хотел встать и пойти на кухню, но тут вошла Лиля, поставила на стол тарелки и, мельком взглянув на него, снова ушла, ничего не сказав. Александр встал, прошелся по комнате, увидел браслет, лежавший на туалетном столике, и стал рассматривать его. Снова вошла Лиля, но теперь она не спешила уходить, и он положил браслет и повернулся к ней. Лиля улыбнулась ему и спросила:

– Интересно, что означают эти иероглифы?

– Не знаю.

Он собрался было сказать, что ему самому хотелось это узнать и в поезде он перерисовал иероглифы в записную книжку, чтобы потом спросить у кого-нибудь, что они означают, но промолчал.

Наконец сели за стол, и Лиля, улыбнувшись ему, вздохнула и сказала:

– Ну что ж, наливай.

– Тебе коньяку?

– Да, только немного.

Выпили почему-то молча, глядя друг на друга. Лиля чуть поморщилась, но тут же тряхнула головой и весело сказала:

– Давно не пила, если вдруг опьянею и начну говорить глупости – не удивляйся.

– Не буду, – Александр улыбнулся.

– Валера говорил, что ты совсем не пьешь?

– Очень редко и мало.

– Почему?

– Ну, как это почему? – удивился он. – А зачем это нужно?

Лиля засмеялась.

– Ну вот, уже ерунду сказала... Действительно, зачем? Но ведь это так модно сейчас. Чуть ли не в любой современной книге герои то и дело пьют – по поводу и без всякого повода, а между выпивками совершают открытия, объясняются в любви, – ну, и все такое прочее. Но мода, как нам популярно объясняют в женских журналах, отражает требования жизни. И в данном случае, к сожалению, аналогия вполне уместна. Мне не так уж редко приходится направлять своих пациентов к психиатру – лечиться от алкоголизма.

– А Владимир пьет? – почему-то спросил он.

– Нет... Хотя однажды он мне признался, что иногда ему очень хочется напиться. Но при мне этого так ни разу и не случилось.

– Почему?

– Он говорил, что хирургам нельзя пить. Каждая рюмка в конце концов скажется.

– Железные у него принципы, – усмехнулся Александр.

– Да, он человек очень целеустремленный, – спокойно сказала Лиля.

– Почему ты ушла от него? – вдруг быстро спросил Александр.

Лиля помедлила с ответом и сдержанно сказала:

– Наверно, потому что не любила его.

– А когда выходила замуж – любила?

Она опустила голову и тихо сказала:

– Не надо об этом, Саша. Может быть, потом я расскажу тебе... Ты ведь не завтра уезжаешь?

– Нет.

– У тебя что, отпуск?

– Да.

Он хотел сказать, что в его распоряжении месяц, – а если она захочет, он сможет задержаться и дольше, – но боялся испугать ее и промолчал, потянулся к бутылке с коньяком. Лиля сказала:

– Мне – вина, пожалуйста.

И когда снова выпили, Лиля, улыбнувшись, сказала:

– Ну что, начнем с воспоминаний?

Его чуть-чуть покоробила эта прямолинейность, которой он не знал у нее раньше, и опять удивило, что она так верно поняла его, но не стала говорить об этом прямо, а внимательно посмотрела на него и начала издалека:

– Все-таки верно говорят, что профессии накладывают на людей свой отпечаток и в чем-то меняют их характер.

– Как же я изменился?

– Да в общем-то не слишком сильно... Разве что стал солидным, уверенным в себе.

– А разве раньше я был неуверенным?

– Нет, конечно. Но то была, пожалуй, не столько уверенность, сколько самоуверенность юности. Тем более что у тебя были все основания ждать от жизни немалого.

– А у тебя разве не было?

– А у меня не было.

И неожиданно просто Лиля сказала:

– Пока мы были вместе, я тоже ничего не боялась и была уверена, что и мне... выпадет доля значительная. Только не подумай, что я жалуюсь. У меня есть все основания считать себя неплохим врачом, – не потому, разумеется, что я умнее своих коллег, а просто – несколько иначе, может быть, отношусь к своей работе.

– И эта работа тоже изменила твой характер...

– Да, конечно. Когда вплотную сталкиваешься с болью, горем, страданиями и как-то вмешиваешься в это – поневоле начинаешь смотреть на жизнь несколько иначе, чем все смертные... Как-то проще, может быть, даже грубее, но в то же время и глубже. Знаешь, я довольно много читаю...

– Да, я заметил это по твоей библиотеке.

– И вот что иногда удивляет меня. Во многих книгах, – а особенно молодых писателей, – герои живут как будто в каком-то... надземном мире, что ли. Можно подумать, что они воспитывались в каких-то инкубаторах и никогда не жили в семье, не видели ни ссор, ни обид, ни болезней. А что особенно раздражает меня – как пишут о любви. Как будто это что-то... из ряда вон выходящее, настолько необыкновенное, словно и не любили до них миллионы людей. И, кстати, у меня иногда появляется ощущение, что многие люди живут так, будто мир образовался только при их появлении на свет, а до этого – ничего не было, и как умрут они – тоже ничего не будет. То есть они, конечно, знают, что и до них жизнь была и после них будет, но... не чувствуют этого, прошлое и будущее никак, в сущности, не сказываются на их сознании... Не замечал ты этого?

– Да как-то не задумывался, – признался Александр и – подумал: «А я – уж не из таких ли?»

– Да, о чем это я говорила? – спросила Лиля и засмеялась. – Я что, уже пьяная?

– Ну что ты!

– Ну, ничего, если и есть немножко, сегодня можно... А о чем я все-таки говорила?

– О необыкновенной любви.

– А, да... – Лиля вдруг поскучнела и небрежно бросила: – Да что о ней говорить... О любви, как известно, давно все сказано, как, впрочем, и о смерти и множестве других вещей, из которых состоит жизнь человеческая... Разница разве что в том, – Лиля усмехнулась, – что любовь не у всякого бывает, а вот умирать – каждому придется...