Чтение онлайн

– Мистер Черчилль говорит, это лучшее, на что мы можем рассчитывать, – сказала мать.

Генри бросил вилку в тарелку.

– Он говорит, что присяжные признают это несчастным случаем. И что он изо всех сил старался помочь Франклину. И что раньше никогда ничего не нарушал.

– И что он из Камбоджи, – добавил Генри.

– Это несправедливо! – сказала Луиза.

– Конечно, несправедливо. Несчастные беженцы, давайте прощать им все, потому что у них была тяжелая судьба!

– Никто этого не говорил.

– Франклин бы сказал, да только он не может. Он лежит в больнице с проломленной головой, а Чэй Чуан сидит у себя дома и кушает яичный рулет [13] . «Ничего, все перемелется, – говорят они. – Передайте, пожалуйста, женьшень».

Луиза встала.

– Не думай, что ты такой умный, Генри. Ты сильно ошибаешься.

Но и Генри тоже встал.

– Тебе-то откуда знать, что я думаю, а, Луиза? Ты-то уж точно ничего не знаешь, потому что прячешься у себя в комнате с тех самых пор, как сбили Франклина, и даже представить себе не можешь, через что мы прошли, пока ты там упивалась в одиночку своими страданиями. Так что нечего объяснять мне, что я думаю. Не смей мне этого объяснять!

– Но я знаю, что ты думаешь. Ты думаешь, что Фрэнк – будущий великий американский герой, только ложь еще никому в жизни не помогала. Потому что он не герой. Нет, не герой. Признай это, Генри. Ты ведь и сам знаешь, что это правда.

Генри поднес руку к шее.

– Вот-вот, – сказала Луиза. И пошла наверх.

Ни Генри, ни его мать больше не прикоснулись к омлету. Не из-за скорлупы. И не потому, что он остыл.

Они не разговаривали, пока мыли посуду.

Чернуха хлопнулась у их ног кверху брюхом.

Но она съела остатки омлета, которые они вывалили ей в миску. Вместе со скорлупой.

После ужина на дворе было еще светло – дни становились длиннее, – и Генри с Чернухой вновь спустились в изуродованную штормом Бухту спасения. Генри взял с собой летающую тарелку, но Чернуха так и не поняла смысла этой игры. Генри бросал тарелку, а Чернуха сидела около него и смотрела, что будет дальше. В результате Генри приходилось бежать за тарелкой самому, после чего он показывал ее Чернухе и бросал опять. После чего она ждала, пока Генри принесет ее снова. Генри проделал все это шесть раз и наконец сдался, поскольку Чернуха зевнула и растянулась на песке, явно заскучав. Он лег с ней рядом, и они вместе стали смотреть, как волны темнеют, набегая на берег, а потом, иссиня-черные, разбиваются, вытряхивая наружу белую начинку.

Перед уходом Генри еще раз бросил вдоль берега летающую тарелку, надеясь, что Чернуха все же сообразит, чего от нее хотят. Чернуха проводила тарелку взглядом и зевнула.

– Хорошая собака, – вздохнул Генри и отправился за тарелкой. По дороге он задержался, чтобы провести рукой по чистым ребрам корабля.

Он не ожидал, что ему в ладонь воткнется отколовшаяся щепка. Невольно отдернув руку, он только рассек себе кожу, и на деревянном шпангоуте остался кровавый след. Темная кровь блеснула в последних закатных лучах. Генри сжал ладони и пошел прополоскать рану в щипучей соленой воде. Но рана оказалась глубокой, и кровь не хотела останавливаться. Когда Чернуха подошла выяснить, в чем дело, и учуяла ее, она принялась выть и выла без передышки, как сирена.

Примерно такими же заунывными стенаниями наполнился весь Блайтбери-на-море, когда его облетела весть о возможной юридической сделке между Смитами и Чуанами.

Сообщение об этой сделке появилось и в «Блайтбери кроникл». Мистер Хорксли, направляющийся в местный филиал Новоанглийского банка, чтобы пополнить свой счет, сказал миссис Рэмси, направляющейся в местную кулинарию, что это позор, настоящий позор и что Смиты обязательно должны отказаться. Миссис Тонтон, работающая в отделе абонемента местной публичной библиотеки, уверяла каждого, кто приходил сдавать книги, что Смиты непременно откажутся. Разве их сын не лежит до сих пор в коме, да еще без обеих рук? Конечно, откажутся! Миссис Сайон, владелица местного антикварно-художественного салона, не менее дюжины раз повторила, что знакома с миссис Смит достаточно близко – ведь именно у нее та покупала восточный ковер и две коллекционные лампы из Финикса, – и уж кому-кому, а ей-то прекрасно известно, что Смиты ни в коем случае не пойдут на такое нелепое соглашение с этими азиатами.

Но все они ошиблись.

Генри спрятал очередной номер «Блайтбери кроникл», поскольку первым прочел «Письма в редакцию» и решил, что его родителям это ни к чему.

Потому что в письмах говорилась правда. Чэй Чуан сбил его брата. Франклин потерял руку. Может быть, он вообще больше не откроет глаза. И у Чэй Чуана отбирают водительские права? Водительские права?

Генри изо всех сил старался не думать об этом. На тренировках по гребле он трудился как каторжный, и даже тренер Сантори сказал, что если бы все пахали как Смит, тогда они, может, и добрались бы до первенства штата. А пока, добавил тренер Сантори, им и на первенстве зоны ничего не светит – если они вообще туда попадут, потому что никто не пашет так, как Смит, хотя всем надо пахать именно так, если они хотят, чтобы за них не пришлось краснеть всему Уитьеру. А если им плевать, будет Уитьер за них краснеть или не будет, тогда пусть вытряхиваются из лодок, пока он сам их оттуда не вытряхнул, и катятся куда-нибудь в другое место – например, в Маленькую Камбоджу в Мертоне, – потому что им вряд ли понравится то, что он с ними сделает, если они тут задержатся.

Естественно, что после этой речи все остальные члены команды – и особенно Брэндон Шерингем – возненавидели Генри на весь остаток дня. Этим, возможно, объяснялось то, что его шампунь упал с полки в душевой и вылился до последней капли, так же как и то, что его красно-белые трусы загадочным образом пропали и отыскались только на следующее утро, когда мать привезла его в школу: он пошел посмотреть, почему народ толпится под красно-белым Уитьеровским флагом, и обнаружил их приколотыми к нему вместе с бумажкой, указывающей имя владельца.

А Блайтбери-на-море продолжал кипеть и бурлить. Какое безобразие! Какая вопиющая несправедливость! Очевидно, судье позарез, ну просто позарез нужны голоса избирателей-иммигрантов. Не иначе как он мечтает о политической карьере. Если эти люди решили приехать в Америку, почему они не желают соблюдать американские законы? Когда наша страна наконец проснется? Все обитатели Блайтбери-на-море твердо считали: надо что-то делать. Терпеть больше нельзя!

Все, кроме Санборна.

– Твои родители сделали что могли, – сказал он после очередной дискуссии – по-прежнему о будущем ядерной энергии.

– Кажется, я уже всыпал тебе всего пару дней назад, – заметил Генри.

– Наверно, тебе это приснилось. Чэй Чуан ничего раньше не нарушал. Он пытался помочь. Забинтовал Франклину руку.

И побежал искать патрульного.

– И он камбоджиец. А про камбоджийцев никто не имеет права говорить плохо, потому что в Америке всем хватит места и мы должны стараться понять тех, кто отличается от нас. Мне продолжать, Санборн, или можно сблевать сразу?

Санборн покачал головой.

– По-моему, ты уже сблевал, – сказал он.