Чтение онлайн

Злой пользовался не понятным никому в Стае расположением Трибунала, но этим расположением не злоупотреблял. Частенько он сам искал драку без повода. А в драке бывал необычайно жесток. Периоды мирного настроения сменялись взрывами ярости, когда Злой крушил все вокруг, впрочем, не трогая Стаю. С инстинктами у него все в порядке. Вспыльчивый и раздражительный, Злой ничему не радовался в жизни, кроме собранного на заказ Харлея настолько дикой геометрии, что Кей, пытаясь найти подходящее сравнение, решил, что больше всего байк Злого походит на вагон скоростного поезда, сумевший проскочить чересчур узкий тоннель.

Все молчали. Танк покачал носком сапога из кожи гремучей змеи, затем неохотно произнес:

— Придется тебе, Злой, кинуть эту затею. Кончился Ступор.

— Как это? Он же здоров был, как штанга!

Танк отвернулся к фланирующей по асфальту публике.

В этот час непросто кого-то отыскать. Народу на Смотровой прибавилось. Отпивая пиво из бутылки, Кей с любопытством посматривал сверху на множество суетящихся фигурок. Кею понравилось наблюдать за людьми еще в те далекие времена, когда он сочинял статьи Для информационного агентства. Теперь все изменилось. Вряд ли люди стали интереснее. Скорее, Кей почувствовал себя свободным.

Настроение на Смотровой — от нервно-радостного до глубоко апатичного. Одна группа фонтанирует весельем, другая замерла то ли в пьяном оцепенении, то ли просто от скуки.

Здесь были все:

скамейкеры — кожаные, проклепанные, с излишне яркими нашивками, никогда не имевшие байка и едва представляющие, как он работает и что вообще его заставляет двигаться;

дамочки в лопающихся на бедрах кожаных штанишках, низких казаках и кожаных же картузиках, лихо сдвинутых на затылок, дамочки с похотливым взглядом, плотоядно поглядывающие на полных сексуальной энергии байкеров;

нетрезвые субъекты, отбившиеся от компании сослуживцев, заехавшей развлечься после нудной работы, икающие и блюющие, вытирающие слезящиеся глаза и громко вслух вспоминающие, что «была у меня когда-то «Ява»;

бандиты с печатью скорой смерти на бледных лицах, напоследок стремящиеся узнать и запомнить как можно больше перед экзаменом у Всевышнего и потому громко интересующиеся, «что, если сравнить мою тачку с твоей тарахтелкой»;

пестрые стайки приличных мальчиков из попсового клуба, поддавшиеся на уговоры самого пьяного в компании, утверждавшего, что «мотики — это что-то!»; они теперь держатся настороженной кучкой и разыскивают своего приятеля, который увидел байки, протрезвел и поторопился смыться;

псих-одиночка, потому что где толпа — там и психи, но этот — самый тихий, он держится в стороне и только грустно тарашит глаза, иногда высоко подпрыгивая и голосом имитируя звук заводимого лвигяте — все остальные: камуфлированные менты с автоматами, пижоны с дорогими телками, одногорбые роллеры, девчонки-малолетки на лошадях, заносчивые велосипедисты в шлемах-блинах, первокурсники химического факультета университета с презрением ко всем и вся в прищуренных глазах, торговцы законным и незаконным товаром, саксофонист и барабанщик в обнимку с литровой бутылкой водки, попрошайки с лицами неудавшихся актеров…

— Кей, привет!

Опять его выводит из задумчивости чужой голос. Он поднимает голову и видит знакомца по ту сторону металлического заборчика. Дедок Дай-Монетку стар, как Иерусалим, и мудр, как Моисей. Кей знает наперед все, что тот скажет, и лезет в карман.

— Кей, это… самое… дай монетку!

Кей кидает монету, которая волшебным образом исчезает в кармане древнего пальто, купленного, наверное, еще на первую зарплату.

Танк высмотрел того, кого искал:

— Эй, Бугель! Двигай сюда!

От стоявшей неподалеку кучки парней отделился толстозадый парень в косухе с эмблемой на спине: орел тащит в когтях центральный подшипник коленвала. Причем подшипник удался неизвестному художнику гораздо лучше, чем изрядно ощипанный пернатый хищник с торчащими из нашивки обрывками ниток.

Как меняется у байкеров походка, когда они приближаются к Бешеным! Она становится неторопливой, но несколько судорожной. Будто у байкера нелады с суставами. Он хочет сохранить гордую независимость в компании приятелей и в то же время не хочет мозолить глаза Бешеным, которые вольное поведение могут не так понять.

То же и с приветственными криками, когда Бешеные приближаются к местам скопления байкеров. Понятно, что их ждут, но если прочих приветствуют криком и свистом, то э т и х встречают приглушенным гулом, в котором смешались уважение, зависть, ненависть, обожание, любопытство.

Трибунал как-то заметил:

— Нас не обязательно видеть. Нас должны ощущать.

И добавил:

— Тогда все за нас, даже если мы против всех. Бугель приблизился и с достоинством пожал руку Танку. Тот мотнул головой в сторону Злого:

— Расскажи ему про Ступора.

Бугель бросил осторожный взгляд на Злого, выражение лица которого полностью соответствовало кликухе. Но деваться некуда.

— Ступор взялся профилактику сделать, по дешевке, подержанному Года Уингу и затащил его на деревянные козлы. — Бугель сплюнул и нервно почесал подбородок дешевым литым перстнем с черепушкой. — Братва предупреждала, чтобы не лез под байк, да Ступор разве послушает! Он ведь на эти козлы разве что Ребел поднимал, да у Ребела-то что за вес… А тут четыреста ка-гэ импортного железа!

Бугелю не нравилось трепать языком перед Бешеными. Он торопился, глотая слова:

— Короче, когда Ступор расположился с инструментом прямо под байком, тут по нему и шмякнуло: ножки козел подломились. Да так, что разобрать, где Голд Уинг, а где Ступор, не было никакой возможности. А. он еще и гараж запер изнутри. Так и провалялся там почти неделю, пока хозяин японца со своими корешами гаражную дверь не вынес на х… Так сильно за байк беспокоился, что даже на похороны приехал и все выяснял, кто ему заплатит за помятый бак.