Батраки
Шрифт:
— Михал, к пиле! Дошла уже! — крикнул Собек и закрыл воду.
— Вот я и толкую тебе, Собусь, не верь ничему, хоть бы оно, не знаю что, говорило! Хоть бы тебя со всех сторон тянуло!.. Это сам искуситель, будь он проклят, не кто иной, как он. Я уже дал себе зарок: больше ни разу не пойду в корчму, хоть бы у меня горло иссохло. Не пойду — лучше прямо помирать… Так-то, Собусь…
— Просторнее будет в корчме!
— И ты не ходи, мой тебе совет… Послушайся меня, старика! Вот увидишь, спасибо мне скажешь! Это пекло. Беспутство сущее! Ничего больше… Верно, верно, Собусь, — поперхнулся Козера и поплелся к костру.
— Старый плут! — проворчал Собек. — Видит меня в корчме и боится за девку… Думает, дурак, что у меня только она на уме… Как бы не так! Зять тебе нужен! Чорта с два ты получишь…
У костра стоял гомон. Блажек чудеса рассказывал о белом свете.
— Разные края есть, ра-аз-ны-е!
— Это и все знают, не один вы…
— Я, скажу вам, нигде не бывал, — начал Енджей, — однако дураком себя не почитаю…
— Ну, насчет этого люди вас выручат… не бойтесь, — подтрунивал над ним Щипта.
Блажек разошелся и продолжал рассказывать:
— Шли мы тогда с русской стороны и встали под Краковом. Город красивый, приличный!.. Ничего не скажешь. Есть на что поглядеть, было бы время… Стоят там две башни — ужас до чего громадные!.. Страх берет на них смотреть. А на башнях расхаживает стража и весь день трубит…
— Это зачем?
— Да я не знаю. Видно, так им велели.
— Басни!
— Ну, так ступайте да поглядите, басни я вам сказываю или нет… Народу в Кракове тьма! — продолжал Блажек. — Одни гуляют, другие по костелам сидят, ничего не делают, так и живут.
— А тут люди… не приведи бог!
— Говорю вам, есть на что поглядеть.
— Будто рынок там такой же, как в Мшане?
— Го-го-го! Не сравнять!.. Там на рынке три костела стоят и еще столько места, что сто полков солдат можно выстроить…
— Что вы брешете?
— Истинная правда!.. Встарину там было только два костела, а как показалось морское око…
— Где?
— В Кракове, на рынке! Да толкую же я вам! Просто хлынула вода из земли и весь город бы затопила, кабы не стали спасать. Уж тут и перинами, и свиным салом затыкали…
— Много и не надо было! — съязвил Собек. — Сунуть бы ваш язык, он бы сразу заткнул…
— Так вот, — докончил Блажек, не замечая насмешек, — заткнули накрепко и построили на этом месте костел…
— И больше оно не показывалось?
— Нет.
— Закрылось, стало быть!
— Говорят, Морское Око [3] в Татрах — в пару к тому…
— И то может быть!
— Богатыри едут! — засмеялись мужики.
На уличке, огороженной плетнями, показались сначала серые волы, за ними воз, груженный лесом, а рядом с ним два парня.
3
Морское Око — озеро и Татрах.
Это были Смречаки [4] , оба могучие, как ели; каждый из них легко поднимал комель на телегу, за что и прозвали их богатырями. В Конинках никто с ними не мог тягаться, разве Собек… да и то с грехом пополам!
Въехав на площадь, где был свален лес, они мигом сложили бревна на землю и рукавом утерли пот со лба. Затем подошли к лесопильне. Волы остались одни.
— Скоро вы допилите? — спросил старший, нагнувшись над пилой, словно тополь, склоненный ветром.
4
Смрек (Smrek) — ель (польск.).
— А вы подсобите! — попросил Ромек. — Быстрее управимся…
— К зиме; да и то — кто его знает! — поддел их младший Смречак.
— Господи помилуй! И что за мужики эти Сатры! — засмеялся старший, Вавжек. — Возят, пилят, продают, никому не дадут попользоваться… Подумаешь: хозяева или еще кто, а на самом-то деле — только дети своей матери.
— А ты кто? — крикнул Ромек.
— Вавжек, будто ты запамятовал, что был моим крестным?
Мужики у костра захохотали.
Смречаки подошли к ним и, грея руки, продолжали чесать языки, подшучивая над тремя братьями.
— Женись, Михал! Поклонись матери в ноги и проси…
— Меня проси, меня! — смеялся младший. — Я для тебя похлопочу… Такую тебе девку сосватаю старательную, что матуся твоя живо станет бабкой — и полгода не пройдет после свадьбы… Право!
— Вы, парни, так подгадайте жениться, чтобы друг дружке быть сватами!
Смех доносился на лесопильню и терялся в грохоте и шуме.
Сатры молча выслушивали насмешки, а зло срывали на работе. Доски, сброшенные с пилы, так и свистели в воздухе. Визжала пила, вторя свисту, водяное колесо заглушало скрежет и мерно, однообразно всплескивало.
Ясек строгал деревянные зубцы для шестерни, примерял и обдумывал, не слыша и не видя, что происходит вокруг.
У костра грелись мужики, коротая время в болтовне.
— Пусть их. Сатры свое распилят, тогда и мы примемся, — говорили те, что привезли бревна, терпеливо ожидая своей очереди. — Так они и будут пилить до самой зимы?
Козера, ухватившись за Смречаков, принялся им рассказывать с начала, как его «что-то» рвануло и увело…
Тем временем Блажек, обратившись в искушенного стратега, развивал перед изумленными мужиками ра-аз-ны-е планы.
— То ли будет война, то ли не будет… — начинал он обычно.
Так он начал и на этот раз.
Все молчали; пользуясь этим, он выдвинул два положения и с равной горячностью принялся защищать оба. Двойственность его рассуждений настолько ошеломила мужиков, что они не заметили, как, быстро окончив спор между собой, оба Блажка снова оказались вместе.
— Так что война будет! — заключил он с глубоким убеждением.
— Этого, скажу вам, я не знаю, — заявил Енджей, — но ничего хорошего ждать не приходится…