Бастер, ко мне!
Шрифт:
– Спасибо, папа. Я постараюсь сделать так, чтобы он не мешал тебе и маме.
Мама подняла глаза от носка, который она штопала, и улыбнулась:
– Посмотрим, как ты сдержишь обещание, Клинт. А теперь – в постель. Ты долго пробыл в море и порядком продрог.
Клинт покорно встал. Он должен вести себя как можно лучше, искупая тем самым возможные ошибки Бастера. Он пошел еще раз поглядеть на малыша. Тюлененок был сыт, согрелся и сейчас безмятежно спал в ящике.
В своей комнате наверху Клинт явственнее слышал порывы ветра и стук дождя по крыше, а в промежутках между ними – и шум волн у самого берега. Да, в такую ночь лучше быть дома и пораньше лечь спать. Постепенно он отогрелся, как тюлененок в ящике возле плиты. Он не обижался на родителей за то, что ему запретили выходить в море: значит, они беспокоятся о нем.
Он разделся и лег, взяв лежавший на столе среди ракушек, осколков агата и засушенных моллюсков справочник Скэммона «Морские млекопитающие северо-западного побережья». Про тюленей там было очень много. Клинт не знал, можно ли доверять такой старинной книге. Но, в конце концов, тюлени, наверное, не очень изменились с 1874 года.
Проснувшись, Клинт первым делом подумал про тюлененка. Вдруг он своим криком всех разбудит? Нет, ничего не слышно. Одеваясь, он выглянул в окно. На дворе было сыро и неприветливо, но вдали разливалась широкая полоса света, а оконечность Тоандосского полуострова была похожа на нос огромного корабля.
Спускаясь, он услышал шум на кухне, а потом отчетливое хныканье. Отец, уже одетый, возился у плиты.
– Доброе утро, Клинт.
– Доброе утро, папа.
Отец поднес спичку к древесным стружкам в топке, и вспыхнувшее пламя озарило его лицо ярко-желтым светом.
– Твой приятель, кажется, неплохо провел ночь.
Клинт сделал еще шаг и остановился от удивления. Вчера вечером на коричневых джутовых мешках лежал белый тюлененок, сегодня же – пятнистый, светло-серый, а все вокруг него стало белое.
– Смотри, папа, он другого цвета!
– Я видел. – Отец еще раз поглядел на малыша. – Он сбросил свой младенческий покров.
Клинт дотронулся до шерсти, на которой ерзал тюлененок.
– Он скатал для себя постельку!
«Ма-а-а-а!»
– Сейчас, сейчас, Бастер!
– Хочет есть, – заметил отец. – Хорошо, хоть его не нужно кормить в два часа ночи, как мама, бывало, кормила тебя.
– Я сейчас ему приготовлю.
Клинт налил молоко в кастрюлю и подумал: отец вспомнил те времена, когда он был совсем маленьким, а это добрый признак – значит, он расположен к малышу.
«Ма-а-а-а!
Отец взял с полки ведро для молока.
– Сегодня я сам подою коров. И почему это коровы даже в воскресенье не спят подольше?
«Ма-а-а-а!»
– И тюлени тоже.
– Я все сделаю, папа, только покормлю его.
– Хорошо. Смотри, чтобы он не разбудил маму и тетю.
Когда отец вышел, Клинт присел на корточки возле ящика, рассматривая тюлененка. Его новая шерстка была гладкой и даже чуть лоснилась, а когда он погладил малыша, снимая оставшиеся белые волоски, она заблестела.
– Вот мы и сняли детскую одежду, да, Бастер? Теперь ты большой, и завтрак твой сейчас будет готов.
Клинт не знал, как разговаривают матери-тюленихи, но Бастеру, видимо, нравился его голос. Когда Клинт разговаривал с ним, малыш умолкал. Он только задирал головку и приветливо похныкивал.
Клинт подложил еще дров в плиту и трижды окунул палец в молоко, прежде чем решил, что оно достаточно теплое. Пока он готовил бутылку, его новый приятель просто крутил головой и тихонько визжал.
– Сюда, Бастер! На, получай!
Бастер секунду не мог найти соску, потом вцепился в нее и удовлетворенно зачмокал.
– Молодец! – сказал Клинт. – Быстро научился. Ты уже совсем большой!
И это был не просто комплимент. Со вчерашнего вечера Бастер сбросил свой младенческий покров, привык к новому дому, понял, что Клинт его друг, и с первой же попытки научился пользоваться бутылкой.
Пора было приниматься за дела по хозяйству, и, пока Клинт выполнял их, ему пришлось расстаться с Бастером. Но даже от одной мысли о тюлененке все кругом становилось веселее. Ветер и дождь сменились легким апрельским дождиком, и обещало выйти солнышко. А от по-весеннему ярких листвы и травы в воздухе веяло радугой. Таская охапки дров из сарая в ящик на крыльце, Клинт уловил приятный запах хвои и заметил, что дерево цветом похоже на сливки, а кора коричневая, как какао, – обычно у него не хватало времени это заметить.
И в загоне для кур, как только он вспомнил о своем новом приятеле, тоже сразу повеяло радугой. Набирая на чердаке сарая пшено для кудахтающих кур, Клинт старался думать о тюленях с более научной точки зрения.
Тысячелетия назад их предки вышли из моря и превратились в животных, похожих на медведей. Позже эти медведеподобные животные вернулись в море; их ноги сменились ластами, и они научились плавать, как рыбы.
Никто не знал, почему они вернулись в море. Но Клинту казалось, что он понимает, как это произошло. Осенью медведи шли к ручьям ловить лососей, чтобы накопить запас жира на зиму. Некоторые из них доходили до устья реки, где лосось свежее, там он прямо из моря. А были и такие, что отваживались даже плыть за лососем. И так шло долгие годы…
– Клинт!
Он вздрогнул, услышав голос тети. Она стояла под раскрытым зонтом у двери сарая и недоуменно улыбалась, глядя на него. Он не знал, сколько она простояла там, пока он, держа в руках пустое ведро, думал о тюленях.
– Что, тетя?
– Завтрак готов.
– Иду.
Она подождала, пока он поставил на место ведро. Когда они вместе шли к дому, она вдруг спросила:
– Клинт, ты действительно хочешь оставить у себя этого тюленя?
– Папа с мамой сказали, что можно, если я сам буду за ним ухаживать.
– А по-моему, лучше но надо. Тебе следует больше времени проводить со своими сверстниками.
– Я вижусь с ними в школе.
– Не только в школе. Ты должен играть с другими мальчиками и девочками. Ходить с ними на пикники, удить вместе рыбу, кататься на лодке.
Хорошо, что они уже дошли до дому. И очень хорошо, что тетя скоро уезжает.
– Когда Бастер подрастет, он будет мне верным другом. Вот увидишь!
– Он принадлежит одному миру, а ты – другому, – сказала тетя. – И совершенно незачем отдавать себя этому чуждому для тебя миру.