Чтение онлайн

Отряд шел заранее намеченным и разведанным маршрутом, путая следы в каменистых осыпях, соленых озерах и зыбучих песках. Днем разведчики проходили по маршруту вперед, оставляя за собой вешки, по которым ночью двигался основной отряд.

Ровные, тщательно ошкуренные ветки втыкались в землю каждые двадцать шагов. Это здорово замедляло продвижение отряда, но позволяло ветеранам уверенно перемещаться в полной темноте. Вешки забирались с собой и использовались снова.

С рассветом, отряд останавливался на отдых. В землю вбивали четыре кола, на которых растягивали полотно. В тень от импровизированного шатра укладывали носилки с Ал-Тором. Ветераны быстро разводили костер, варили похлебку и, поев и расставив караулы, укладывались спать.

Только Такеши не позволял себе ни минуты отдыха, находясь у тела юноши в бессменном карауле. Даже видавшие виды ветераны растерянно крутили головами и пытались заставить его отдохнуть. В один прекрасный день Такеши, не выдержав уговоров, просто послал всех доброхотов так, что те пооткрывали от удивления рты.

Топ-Гар в этот момент как раз пытался объяснить Юко все сложности погрузки на лошадь такого большого парня, находящегося в бессознательном состоянии, когда из под полотнища раздался такой откровенный посыл, что сотник замолк на полуслове. Юко звонко расхохоталась, глядя на растерянное лицо сотника и желая смягчить резкую отповедь жениха, сказала:

– Не беспокойтесь за него, сотник. Он не свалится в обморок, и истощение ему не грозит. Он умеет спать на ходу, с открытыми глазами. Ну, во время перехода и когда все спят. Только чтобы проснуться, ему не нужен громкий звук, достаточно просто легкого шороха. Он телохранитель императора. Один из самых лучших, – с нескрываемой гордостью добавила девушка и направилась к шатру, оставив сотника растерянно хлопать глазами, переваривая услышанное.

Каждый привал все ветераны настороженно наблюдали, как огромный барс принимался вылизывать виски юноши. Каждый из них непроизвольно тянулся к оружию, но Юко и Такеши зорко следили, чтобы никто не смел мешать зверю делать свое дело.

Иногда Гурхан исчезал из поля зрения на несколько колоколов, но обязательно возвращался обратно, находя отряд по каким-то только ему понятным следам.

Сначала сотник, не доверяющий никому на свете, недовольно заворчал на подобные отлучки, но кузнец быстро успокоил его, напомнив, что зверь ни от кого не берет пищу, а возвращается в лагерь всегда сытым. Гурхан охотился, тем самым избавив всех членов отряда от необходимости заботиться о свежем мясе.

Только Юко он позволял гладить и ласково трепать себя по морде. Только от нее брал лакомство, которое она умудрилась сохранить во время побега из сераля. Суровые воины недовольно ворчали и держали руки поближе к оружию, видя, как она играет с огромным хищником, но Гурхан ни разу не позволил себе применить даже десятую долю своей силы, не говоря уже о выпущенных когтях. Иногда, разыгравшись, он толкал девушку огромной башкой чуть сильнее, чем требовалось, и она беспомощно валилась на расстеленную кошму, но барс тут же укладывался рядом и, тихо пофыркивая, принимался ластиться к ней, словно извиняясь за свою неловкость.

Однажды Топ-Гар, не выдержав такого зрелища, спросил у спокойно стоящего рядом Такеши:

– Слушай, Медведь, а ты не боишься, что эта зверюга однажды не рассчитает силу и лишит тебя невесты? Как ты можешь вот так спокойно стоять и смотреть на это безобразие?

– Нет. Я не боюсь. Он не для того защищал ее в серале и помог выбраться оттуда, чтобы убить здесь, на свободе. Пойми, сотник, это не простой зверь. Иногда мне кажется, что в нем заключена душа кого-то, кто очень хочет помочь хозяину. Вывод напрашивается сам. Ведь когда все это началось, его мать была жива.

– Душа Расула? Великие боги, только этого не хватало! Оборотень?! Ты это хочешь сказать?

– Нет. Это не оборотень. Там, далеко на востоке, я прошел через страну, где верят, что душа человека воплощается в то животное, которое близко к усопшему по его образу жизни. Они называют это кармическим перевоплощением. Хитрый и лживый обращается лисой, храбрый и сильный – львом, тигром…

– ...или барсом, – закончил за Такеши Топ-Гар.

– Не знаю, насколько они правы, но после всего, что с нами случилось за эти дни, я готов поверить во что угодно. Боги! Я готов поверить в переселение душ, молиться ослиному дерьму, лишь бы удалось вытащить его из тех миров. Верни его, Такеши, пожалуйста. Верни, и я рабом буду твоим. Свою душу тебе отдам, заложу вместо его души. Делай что хочешь, возьми все, что у меня есть, включая мою жизнь, только верни его! – неожиданно взмолился Топ-Гар, вцепившись в одежду Такеши и тряся его с такой яростью, что огромный островитянин зашатался.

Осторожно оторвав от себя руки сотника, Такеши сжал его запястья и тихо ответил:

– Я делаю все, что в моих силах, но я не бог. А жизнь твоя мне не нужна. Я сам готов стать его рабом, лишь бы он вернулся. Помнишь тот день, когда вы нашли меня в степи, умирающим от жажды. Так вот в тот же вечер в замке я рассказал ему об одном обычае моей страны. Спасший жизнь человека становится хозяином спасенного до тех пор, пока тот не отплатит ему тем же или пока хозяин не решит, что спасенный отслужил свою жизнь. Он отказался.

Я уже говорил, что обязан хозяину всем, даже собственной жизнью. Так неужели же ты думаешь, что я не сделаю для него все, что в моих силах? Все. Понимаешь, сотник? Все!

– Прости, Такеши. Просто он для нас как сын. Один на всех. Старики крепятся, но отчаяние все чаще прорывается в их словах. Если он не очнется, значит, мы не смогли уберечь его. Не сдержали слова. Не исполнили клятву крови. Тридцать прошедших огонь и воду ветеранов не смогли уберечь одного юношу. Одного. Одну надежду на всех. И тех, кто здесь, и тех, кто еще должен прийти. Спасли свои старые шкуры ценой мечты.

– Не смей даже думать так, сотник! – неожиданно загремел Такеши, схватив Топ-Гара за плечи. – Сам не смей, и людям своим запрети! Только вера и сила могут вернуть его. Вера в его силы и сила тех, кто рядом с ним. Он вернется. Обязательно. Иначе мне останется только сделать себе сепукку. – Тряхнув сотника в последний раз, Такеши отошел в сторону и, присев на колени, замер, превратившись в статую.

Топ-Гар растерянно посмотрел на стоящих неподалеку ветеранов и перевел взгляд на Юко, вышедшую из-под навеса. Девушка быстро подошла к сотнику и, посмотрев ему в глаза, негромко сказала:

– Он прав. Мы не можем отчаиваться. Не имеем права. Он вернется, ведь слишком много жизней зависят от него, и он это знает. А это значит, что он вернется.

– Хотелось бы знать, когда, – грустно улыбнулся Топ-Гар.

Юко развернулась, чтобы вернуться под навес, когда сотник остановил ее очередным вопросом.

– А что такое эта ваша сепукка?

– Сепукку, – машинально поправила его Юко и, помолчав, ответила: – Обычай, когда человек, потерявший лицо, честь, вскрывает себе живот.