Чтение онлайн

Удары раздались звонко, де Граммон выронил фламберг из рук, шлепнулся на колени, потом ничком повалился на траву.

Так… Дело сделано, а что дальше? Вроде у меня для таких целей «свинокол» граненый есть… Только что-то не хочется виконта добивать…

Дядька с усами встревоженно вскрикнул, очевидно, усмотрев на моем лице кровожадные намерения, но с места не сдвинулся.

Нет, не буду добивать. Даже если не захочет сдаваться, не буду. Неплохой парень. Не грубил…

Подошел к телу и попытался поднять забрало… Хрен там, заклинило намертво, но крови не видно; значит, живой. Подоспели оруженосец с усатым, и общими усилиями мы наконец-то стянули железный горшок и подшлемник с головы виконта.

Де Граммон оказался целехоньким, если не считать здоровенной шишки, на глазах вспухающей на лбу.

Оруженосец брызнул водой ему в лицо, и парень, замычав, очнулся, поводя вокруг ошеломленными глазами.

— Виконт де Граммон, вы побеждены, но так как я, согласно данному обету, не могу объявить вам имя своей дамы сердца, освобождаю вас от признания ее исключительных добродетели и красоты… — вывел я формулу, самому себе не очень понятную.

Ну а как… Еще начнет кобениться, и придется во исполнение традиций рыцарских приколоть его. Дикие люди, однако… Средневековье, ёптыть…

Лейтенант тоже не совсем понял, что я сказал, но очумело кивнул головой.

Рядом облегченно вздохнул усатый, и они вместе с оруженосцем и пажом утащили парня в сторону, где стали его разоблачать и всячески хлопотать, приводя окончательно в чувство.

— Ваша милость… это было… это было!.. — раскудахтался Тук, помогая мне присесть на попону.

Устал я… вроде ничего особо изнурительного не произошло, а ноги дрожат и дыхалка сбилась… не мое тело, не мое… тренироваться еще и тренироваться.

— Позвольте представиться. Шевалье Рауль де Люмьер, — подошел ко мне усатый мужик. — Виконт де Граммон уполномочил меня провести переговоры о выкупе его доспехов, оружия и коня.

— Какие ваши предложения? — У меня не было особого желания торговаться.

Хотелось свалить как можно подальше, и побыстрее. Мало ли что у них на уме: сейчас кликнут лучников, и поедешь в Бастилию за надругательство над королевским лейтенантом. А там и плаха недалеко.

А с другой стороны…

Поединок был — был.

Я победил — победил.

Отказываться от трофеев — значит полностью выйти из образа. Сомневаюсь, что бастард поступил бы подобным образом.

— Десять золотых франков, — озвучил цену усатый и слегка смутился.

Сколько? Кажется, меня хотят обмануть? Промолчал и только удивленно приподнял правую бровь.

— Десять франков и десять су, — решительно рубанул ладонью усатый.

— Вы это серьезно, шевалье? — протянул я, всматриваясь в усы собеседнику.

Я, конечно, в ценах пока не очень соображаю… скажем даже — совсем не разбираюсь, но совершенно ясно, что меня хотят самым наглым образом надуть. Нехорошо… а еще кабальеро.

Усатый смутился. Он уже скинул кольчужный капюшон, и на усатой роже хорошо просматривались черты продувной бестии.

— Десять франков, десять су — и мы можем предложить вам некоторые ценные вещи в счет погашения долга, — внес он существенную поправку.

Это уже лучше, а если немного поиграть с рыцарским гонором…

— Шевалье, как бы вам сказать… Спорили мы с виконтом о достоинствах наших дам сердца, поэтому я не хочу осквернить благородный поединок низменной торговлей. Я могу принять любую сумму без обсуждения.

Тут уже вмешался сам де Граммон. Приковылял и заявил, что он не может принять от меня такой щедрый подарок. Поединок был, он проиграл и теперь должен передать в мое распоряжение коня, доспехи и оружие. Или выкупить их у меня. Так было, будет, и вообще шевалье де Сегюр, то есть я, может своей неоправданной щедростью оскорбить виконта де Граммона.

— Ни в коем случае, виконт. Но…

— Жюль де Граммон всегда платит свои долги! — надменно рявкнул лейтенант и подозвал своего пажа: — Робер, бегом в обоз за моими вещами!

— Хорошо, ваша милость… — Паж испарился в мгновение ока, и через несколько минут вернулся с крепкой лошадкой, нагруженной вьюками.

На поляне расстелили ковер, бросили несколько подушек. Паж Жюля притащил бурдюк с вином, кубки, нарезал на блюде копченый окорок и сыр. Лейтенант и его усатый спутник расположились напротив меня, его окружение — в стороне, а Тук — позади меня.

Вот это другое дело. Процесс стал меня захватывать, торговаться я люблю: наверное, в бабушку пошел. Она, пока продавцов на рынке до слез не доводила, не успокаивалась.

Рауль де Люмьер, тот самый усатый, первым взял слово:

— Я думаю, шевалье, нам стоит для начала определить полную стоимость имущества, положенного вам, согласно правилам проведения поединков.

Я вежливо кивнул, соглашаясь с ним. Послушаем.

— Мы оцениваем имущество в триста турских ливров, — важно заявил Люмьер. — В эту цену входят дестриер, боевой доспех для коня, полный боевой доспех виконта и оружие, находившееся при нем и при коне во время поединка. То есть фламберг, секира, кинжал, мизирекорд, тройной моргенштерн на короткой ручке и арбалет.

Я сразу не ответил, изображая раздумье. Изображал для шевалье и виконта, а сам лихорадочно пытался сообразить: что такое турский ливр? Вот не сталкивался я еще с такой монетой. С конскими франками, су, денье, оболами — да. А с турским ливром — нет. Вся эта груда железа с конем в придачу должна стоить по нынешним временам достаточно много. Но сколько? Твою же кобылу в дышло… Ну что мне стоило в историки пойти…

Вдруг я услышал, как сидевший позади меня Тук пробормотал:

— Хорошая цена…