Чтение онлайн

Интересно, подумал он, чем же Анне удалось завлечь эту глупышку Нику, что она такого сказала, что Пашина девочка, любимая дочка любимой жены, которую Паша всю жизнь колыхал и оберегал, вдруг бросила своего драгоценного папочку и побежала вниз с малознакомой тёткой. Или верно говорят — родная кровь не водица…

***

Кравец не стал пересылать отчёт Полякова по почте, принёс сам, ногами. И это, да ещё движения Антона, более осторожные, чем обычно, и выражение его тусклого неприметного лица дали понять Борису, что что-то случилось.

Отчёт был длинный и какой-то невразумительный (это уже потом Борис понял, что мальчик торопился, поэтому складно изложить не получилось) и, если уж говорить начистоту, даже те факты, которые были вроде как новые для него, на самом деле новыми не были. Борис примерно о чём-то таком и догадывался — Пашка с его прямотой и принципиальностью был достаточно предсказуем, да и Анна тоже. Даже самоубийство Лизы не шокировало Бориса, он лишь выругался негромко, дойдя до этого места в отчёте: «сука малохольная!», и его реакция была не удивлением, а скорее презрением, которое он всегда испытывал к этой слабой и, как он считал, не очень умной женщине. Где-то на задворках сознания промелькнула жалость к Пашке, досада по поводу его неумения правильно выбирать баб — промелькнула и тут же пропала.

Убойным в отчёте оказалась концовка, чего-чего, а именно этого Борис никак не ожидал. И главное: этот сопляк сообщал о том, что Ника отправилась с Анной, только спустя почти восемь часов — непростительно, непозволительно поздно! Что Анна успела показать девчонке там внизу, что Ника сумела увидеть сама за это время и понять, оставалось только догадываться, ну и разве что молиться. Хотя молиться Борис не умел.

— Получается, не аборт, — сказал он. Сказал скорее для самого себя, чем для сидящего напротив Антона. Тот это понял, поэтому не ответил. Даже не дёрнулся. Вот выдержка у подлеца, мысленно одобрил Борис. А ведь это и его косяк тоже.

— Ты б хоть для приличия пошевелился, — Борис поморщился.

Антон в ответ лишь вежливо улыбнулся. Значит, уверен, что основная буря прошла, и можно расслабиться. Ну-ну. Внешне Борис тоже оставался спокоен, но только внешне — внутри у него полыхало и пригорало. После прочтения злополучного отчёта первое желание было позвонить Анне, потребовать с неё объяснений. Не позвонил — хватило ума понять, что наскоком ничего не решишь, но от всплеска эмоций не сдержался, хлопнул со всей дури планшетом о стол, хотя хотелось запулить в стену. А ещё лучше в чью-нибудь тупую забывчивую голову.

— Ну? — Борис посмотрел на Антона.

Тот, мгновенно сориентировавшись и поняв, что от него требует начальство, заговорил. Негромко, неторопливо, мягким тоном сглаживая остроту ситуации.

— По вашему приказу связался с Ивлевым. Тот подтвердил, что Анна Константиновна приехала утром вниз с девочкой, племянницей.

Борис удивлённо вскинул бровь. И Ивлев знал и молчал? А ведь не мальчик перепуганный, чай, в курсе, чья дочь Аннина племянница. Антон догадался о его мыслях, но продолжил, по-прежнему не изменяя неторопливому темпу повествования.

— У Сергея Сергеевича с утра была приёмка лекарств, которые Анна с собой привезла, потом он партию очередную готовил.

— Так, — Борис понимающе кивнул.

— А Анна девочку никому из персонала не представила. Ивлев видел только, что одна из медсестер девчонку рыжую по больнице водит.

— Где именно водит?

— Ивлев встретил их во внешней части. Но это ни о чём не говорит.

Борис снова кивнул.

— А вечером, уже после восьми, Ивлев выяснил у той медсестры, что это за девчонка. Уже собирался звонить мне, но я его опередил. На данный момент ситуация такова: Ника Савельева осталась ночевать у Анны. Это точно.

— Ну хоть что-то мы знаем точно, — саркастически усмехнулся Борис. — Твои мысли?

— Есть кое-какие соображения, Борис Андреевич.

Кравец заговорил. Борис, не перебивая, слушал.

«Опасно, чёрт возьми, очень опасно, — думал он. — Но разумное зерно во всём этом есть. Хотя…» Борис посмотрел на Антона.

— Хорошая идея, но рискованная, — произнёс он вслух.

— Согласен, Борис Андреевич. Но это, как запасной вариант. Ведь, если Анна Константиновна ничего девочке не рассказала, то тут и беды никакой нет.

«Эх, — с тоской подумал Борис. — Плохо ты Анну знаешь. Анна — как мина замедленного действия. Причём без таймера. Не знаешь, когда и где рванёт».

— Ладно. Завтра с утра позвоню Анне. Сегодня смысла нет. А там будем смотреть, как карты лягут. Но Ивлева предупреди, чтоб всё подготовил. На всякий случай.

— А Поляков?

— А что Поляков?

— Ждёт дальнейших указаний.

Борис пожал плечами.

— Ну подождёт. Он Савельеву сказал, что Ника у него? Ну и молодец, хоть тут не облажался. Но, — Борис жестом остановил Антона, видя, что тот собирается идти. — Ты там мальчику дай понять, на чьей стороне он играет. Чтоб без глупостей. А теперь иди, — отпустил он Кравца. — Иди.

***

За ночь Борис успокоился. Хоть и спал плохо, да что там, почти совсем не спал, честно пытался уснуть, но потом плюнул, вскочил с кровати и полночи проходил из угла в угол, думая свои невесёлые мысли. Но, как ни странно, это его успокоило. В голове всё удивительным образом упорядочилось, выстроилось в стройный и логический ряд, и случившееся уже выглядело не таким катастрофическим. К тому же он ещё раз прокрутил в уме предложение Кравца, и чёрт возьми, Кравец опять оказался прав — это отличный шанс, которым грех было не воспользоваться. Более того, это именно то, что поможет ему надавить на Павла. И не просто надавить, а двинуть так, что Паша сам уступит, уйдёт в сторону — ведь единственное, чем его можно прижать к стенке, это его дочь, Ника. А она в данный момент находится достаточно далеко, чтобы любимый папочка мог защитить её. Нет, Кравец всё же гений.

И, поняв это, Борис лёг и наконец-то уснул, а утро следующего дня, даже несмотря на три часа сна, впрочем, довольно крепкого, без мучительных сновидений, Борис встретил бодрым и в приподнятом расположении духа. Вчерашняя головная боль исчезла без следа, и сама голова была свежей и ясной. Борис потянулся, с удовольствием осознавая, что он в общем-то здоровый, красивый и ещё не старый мужик, и эта мысль здорово грела душу. Он улыбнулся сам себе, совершенно уверенный в том, что сегодня, несмотря ни на что, будет удачный день.