Чтение онлайн

— Что вы сказали, мастер Энтане? — спросил его сосед-кришнянин, и Фаллон понял, что говорил по-английски.

— Я просто молюсь своим земным богам, — ответил он.

— Приготовиться к огню! — крикнул Кордак.

Танк, пыхтя, приближался. Он направлялся не к отряду Джуру, а к линии балхибцев южнее. Его деревянные бока были усеяны щетиной воткнувшихся стрел и копий. За ним двигалось большое количество вражеских солдат. А рядом, чуть дальше к югу, в облаке пыли виднелся второй танк.

Громкое «бах!» донеслось от ближайшего танка. Металлическое ядро вылетело из переднего отверстия и проделало брешь в линии копьеносцев Балхиба. Копья полетели в сторону, люди закричали. Вся линия подалась назад.

Мушкеты Джуру гремели, усеивая борта чудовища градом пуль. Но вот пыль рассеялась, и Фаллон увидел, что целый и невредимый танк повернул и двинулся на их отряд.

— Второй залп! — скомандовал Кордак.

Но вновь раздалось «бах!», и железное ядро ударило в ряды мушкетеров. Оно попало в грудь айя Кордака, отбросив капитана далеко назад. Рикошетом оно ударило в голову и убило восьминогого знаменосца-исидианина. Знамя упало.

Фаллон выстрелил в отверстие танка и оглянулся.

Гвардейцы вокруг кричали:

— Все пропало!

— Мы окружены…

— Спасайся, кто может…

Еще несколько одиночных выстрелов, и отряд Джуру побежал. Танк, словно потеряв к ним интерес, вновь повернул южнее, к линии балхибцев.

Бах! Бросившись вместе со всеми, Фаллон заметил третий танк.

Он бежал в беспорядочной толпе отступавших: мушкетеров, копьеносцев и арбалетчиков, смешавшихся друг с другом. Он перепрыгивал через упавших и с обеих сторон видел кваасцев, сплеча рубивших противника своими кривыми саблями. Фаллон бросил мушкет, так как у него закончились и порох, и пули, а возобновить их запас не представлялось возможным. Тут и там отдельные группы балхибских кавалеристов пытались сдержать натиск степняков, но в целом сражение было безнадежно проиграно.

Над Фаллоном что-то крикнули по-кваасски. Он поднял голову и увидел заросшего шерстью врага с поднятой саблей, сидевшего на айе. Фаллон понял из его слов только «Кваас» и «Балхиб». Очевидно, кваасец спрашивал, к какой армии принадлежит Фаллон, так как на нем не было мундира.

— Я лондонец! — крикнул Фаллон, схватил врага за ногу и дернул. Тот свалился с айи наземь, и Энтони занял его место в седле. Он повернул айю на север и пустил галопом.

Через четыре дня, обойдя зону военных действий с севера, Фаллон прибыл в Занид. Ворота Джеклан были забиты кришнянами, стремившимися в город: солдатами, бежавшими с поля битвы под Чосом, крестьянами, пытающимися спастись за стенами города, и еще бог знает кем.

Стражники у ворот потребовали имя Фаллона и задали несколько вопросов, чтобы убедиться, что он настоящий занидец, хоть и не кришнянин.

— Отряд Джуру? — спросил один из них. — Говорят, вы почти выиграли сражение, остановив орды варваров своими ружьями, но тут напали эти проклятые паровые колесницы, и вы отступили.

— Это более правдивое описание сражения, чем я ожидал услышать, — ответил Фаллон.

— Эти проклятые варвары использовали оружие, нарушающее все цивилизованные нормы.

Фаллон удержался от замечания, что то же самое кваасцы могут сказать по поводу мушкетов, и в свою очередь спросил:

— Что было дальше? Сохранилась ли балхибская армия?

Второй стражник воспроизвел балхибский эквивалент недоуменного пожатия плечами.

— Говорят, Чабариан вновь собрал кавалерию и вступил в бой у Малмажа, но был убит. Не знаете ли вы, где теперь противник? Пришедшие утром говорили, что джунги идут за ними.

— Не знаю, — сказал Фаллон. — Я пришел с севера и никого не видел. Я могу идти?

— Да, но раньше нужно выполнить одну формальность. Поклянитесь в верности лорду-протектору королевства Балхиб, его высочеству пандру Чиндору бад-Квинану.

— Как? Но почему?

Охранник объяснил:

— Чабариан погиб в Малмаже, как вы знаете. А лорд Чиндор, весь в крови после битвы, примчался в Занид и сообщил Его Грозности доуру Киру об ужасном поражении. Они были вдвоем, и доур, огорченный этим известием, выхватил свой кинжал и закололся. Тогда Чиндор созвал уцелевших членов правительства и убедил их наделить его чрезвычайными полномочиями для борьбы с нашествием. Так вы клянетесь?

— О да, конечно, клянусь.

В глубине души Фаллон подозревал, что Чиндор помог королю покинуть этот свет, а потом попросту заставил министров, угрожая оружием, признать его диктатуру.

Пройдя через ворота, он помчался по узким улицам к своему дому. Он боялся, что хозяин пустит других жильцов, так как Фаллон уже давно не вносил арендную плату. Но с радостью обнаружил, что квартира в том же состоянии, в каком он ее оставил.

Теперь его единственной целью было добыть два остальных куска обязательства Квейса, добыть любыми средствами. Он придет к Кастамбангу с достаточно правдоподобным рассказом о том, что Квейс передал ему свой кусок за сведения, добытые Фаллоном до ухода из города.

Он торопливо умылся, переоделся и собрал то свое имущество, которое считал достаточно ценным. Через несколько минут он вышел, захлопнул дверь (в последний раз, если его планы осуществятся), укрепил узел с вещами на спине трофейного айи, сел в седло и поскакал.

Привратник постоялого двора «Ташин» сказал, что мастер Туранж сейчас дома и добрый зер сможет его там найти. Фаллон пересек удивительно безлюдный двор — артистическая клиентура покинула «Ташин» — и дошел до комнаты Квейса.

Никто не откликнулся на звон дверного гонга. Фаллон толкнул дверь, та отворилась. При взгляде внутрь рука его потянулась к рукояти рапиры.

Квейс из Бабаала лежал навзничь на полу, его куртка была пропитана коричневой кришнянской кровью. Фаллон перевернул тело и увидел, что шпион пронзен насквозь, вероятно, рапирой.

Рядом с ним на полу лежала груда бумаг.

Присев на корточки, Фаллон осмотрел их. Не найдя того, что искал, он обыскал тело Квейса и комнату.

Никакого следа чека. Его планы нуждались в корректировке: кто-то узнал о разрезанном чеке и убил Квейса, чтобы завладеть его частью.

Но кто? Об этом документе не знал никто, кроме Квейса, Кастамбанга и самого Фаллона. Банкир был хранителем денег, если бы он захотел их присвоить, то мог обойтись и без чека.